Глава 295

Хотя любовная поэзия Штрайта едва не сломила мой дух, кое-какие плоды поездка принесла. Лоренцо начал относиться ко мне не как к политическому партнеру, а как к настоящему другу. Впрочем, друг он был весьма эмоционально нестабильный.

Но дружба с правителем Флоренции никак не помогала в переговорах о поглощении банка. Алессандро и Георг, которые несколько дней вели изнурительные споры с руководством банка Медичи, в ярости называли их форменными грабителями.

— Идиоты. Их банк на грани банкротства, а они пекутся только о собственной наживе, — возмущался Алессандро.

— Проблема в том, что они требуют пожертвований сверх цены сделки, — добавил Георг Фуггер.

Схема была проста: они обещали согласиться на разумную стоимость выкупа, если получат взятку, замаскированную под благотворительный взнос. Эти люди, бездарные в управлении и гениальные в казнокрадстве, требовали денег. Интересно, знает ли об этом Лоренцо?

— И сколько же они хотят в качестве «пожертвований»?

— Требуют десять тысяч золотых монет.

— Сумасшедшие. Прекращайте переговоры.

— Ваша светлость, вы решили полностью отказаться от активов в Империи?

— Нет. Просто пришло время спросить с друга.

Стоило нам свернуть переговоры, как руководство банка Медичи занервничало. Видимо, они полагали, что я ни за что не откажусь от их финансовых активов на территории Империи, но они просчитались. Мне это не нужно на таких условиях.

— Ох, синьор Вольфганг! Вы уже уезжаете в Рим? Как жаль. Я как раз пишу стихи для моего друга из Германии, не желаете ли задержаться еще ненадолго?

— Мы так и не смогли прийти к соглашению с руководством вашего банка, так что я решил оставить эту затею и продолжить путь.

— …Что? Вы до сих пор не договорились?

Лоренцо выглядел искренне удивленным. Оценка Алессандро подтвердилась: если дело не касалось политики, дипломатии или покровительства искусствам, Лоренцо совершенно не интересовался финансами. Он даже не читал отчеты о ходе переговоров.

Вот почему руководство банка так распоясалось. То, что банк Медичи до сих пор не прогорел – настоящее чудо. Видимо, личная одаренность и умение разбираться в людях – вещи абсолютно разные.

В итоге Лоренцо сам взялся за дело.

— За тридцать тысяч золотых я передам моему другу все финансовые активы в Империи и Венгрии. Друг мой, приношу глубочайшие извинения за то, что заставил вас нервничать и терять драгоценное время.

— Я принимаю извинения, синьор. Но как друг позволю себе совет: гоните в шею этих алчных управленцев. Разве не из-за них благородному правителю пришлось оправдываться?

— Ах, вы правы. Это печально, но иного выхода нет.

Раз высокородный владыка Флоренции был вынужден из-за них извиняться, виновные должны были поплатиться. Томмазо и Сассетти предстали перед флорентийским судом по обвинению в незаконных махинациях и коррупции.

Лоренцо, кажется, считал инцидент исчерпанным, но даже если он раздавил самых крупных червей, пожиравших банк Медичи изнутри, их личинки всё еще прятались по всем углам.

Алессандро был уверен, что спасти банк невозможно.

— Нужно дождаться банкротства банка Медичи и выкупить его целиком, чтобы закрепить влияние во Флоренции.

— Чтобы сдерживать папский престол, лидер Тосканы подходит как нельзя лучше.

Хотя банк «Штрайт» сосредоточится на работе в Империи, крах Медичи станет отличным шансом для экспансии в Италию. К тому времени нашим главным конкурентом станет Венеция.

— Как планируешь формировать руководство?

— Я приведу своих бывших коллег – тех, кого выгнали вместе со мной за критику бездарного начальства.

— Уверен, это способные люди. Действуй на свое усмотрение.

— Благодарю, ваша светлость. Я сделаю банк «Штрайт» первым в Империи.

— Хорошо. Тесно сотрудничай с Якобом Фуггером.

— …Простите? С Якобом Фуггером?

Алессандро обернулся к Георгу Фуггеру, но тот тоже выглядел озадаченным – явно слышал об этом впервые. Неужели они думали, что я доверю управление банком только фракции Алессандро? Разумеется, мне нужен противовес.

Ошибкой Лоренцо было то, что он отдал всю власть Томмазо и Сассетти, не создав никакой системы сдержек. Именно поэтому эти ничтожества едва не пустили банк Медичи по миру.

Алессандро талантлив, но амбициозен. Таких нужно держать на коротком поводке и постоянно напоминать, кто здесь хозяин. В этом плане дом Фуггеров был идеальным решением.

— Якоб – мой представитель, и я наделяю его полномочиями аудитора.

— Это… да, это разумно. Безусловно, так и следует поступить.

Если это так «безусловно», то почему ты сам этого не предложил? Алессандро явно надеялся осторожно расширить свое влияние в структурах Штрайта, используя своих людей, но я видел его насквозь.

Я не такой беспечный хозяин, как Лоренцо. В Бертхайме и Брюнхильде у меня повсюду свои люди с неограниченными правами на проверку. Нельзя оставлять кота наедине с рыбой.

— Благодаря решительности синьора Лоренцо мы благополучно завершили сделку. В знак нашей дружбы примите этот особый подарок, созданный в Розенхайме для благородного друга из Флоренции.

— О, подарок! Благодарю. Пусть наша дружба будет так же неизменна, как воды реки Арно.

Лоренцо предвкушал сюрприз с восторгом ребенка, ждущего Рождества. Я уже приметил его привычку: когда он в добром расположении духа, его приплюснутый нос начинает забавно подергиваться.

— Э-это?

— Как вам мой скромный дар?