Глава 296

Граф Джироламо Риарио официально считался племянником папы Сикста, но многие подозревали в нем тайного бастарда. Он был злейшим врагом Лоренцо – стоило нам встретиться, как воздух буквально пропитался его жаждой убийства.

Он прибыл во главе тысячи папских гвардейцев лишь потому, что прознал: в поездке к папскому престолу меня сопровождает Лоренцо. Впрочем, выучка папского войска оставляла желать лучшего.

Казалось, Орден Рыцарей Шторма сотрет их в порошок одним решительным натиском. И куда только подевались те самые итальянские наемники, славящиеся своей свирепостью? Джироламо явно хотел многое сказать, но для начала соблюл приличия.

— Защитник христианства, я здесь, чтобы сопроводить вас в Рим.

— Благодарю. Однако не слишком ли много людей для простого эскорта?

Вооруженные гвардейцы явно пытались оказать на нас давление, но мои люди не только не выказали тревоги, а напротив – лишь фыркали, насмехаясь над воинами, которые выглядели еще слабее миланцев или флорентийцев.

— Тысяча клинков – это даже мало, когда речь идет об охране Защитника христианства.

— Столь пышный прием от папского престола меня смущает, но я принимаю его.

— Разумное решение. Папское войско – непобедимая армия под сенью Господней, так что можете быть спокойны.

«Непобедимая»? Смеет называть их так прямо передо мной?

Те, кто дрожал перед Османом, мнят себя героями.

Джироламо так и распирало от гордости за своих солдат. На деле же это войско, набранное из ополчения соседних городов и сомнительных наемников, представляло собой настоящий сброд.

Тем не менее Лоренцо не терял бдительности.

— Будьте осторожны. Этот человек коварнее змеи.

— Больше похож на змееныша, — я усмехнулся, — но я прислушаюсь к совету друга.

Я подал знак Виктору и Фиэлю. Рыцари Шторма, которых уже начинало раздражать поведение гвардейцев, пошли вперед уверенным, тяжелым маршем, излучая неодолимую мощь. Эффект был мгновенным: теперь уже папские солдаты начали пугливо жаться по сторонам.

Одно дело – слышать слухи о «палачах иноверцев», и совсем другое – ощутить на себе давление Ордена Рыцарей Шторма. Лоренцо, видя, как спесь папского войска испарилась в одно мгновение, не скрывал восхищения.

— Рыцари Шторма воистину великая армия. Подавить этих гвардейцев одним лишь духом…

— Войско такого уровня можно победить, даже не обнажая мечей.

— Эх… А наша Флоренция вынуждена дрожать перед подобным «уровнем».

Это было горьким признанием слабости флорентийских войск. Впрочем, если не считать Венецию и Геную, военная мощь итальянских городов-государств была, честно говоря, плачевной.

— Куда же делись итальянские наемники, которые когда-то соперничали со швейцарцами?

— Большинство из них воюет за границей. Здесь же остались лишь те, кто ищет тепла, уюта и стабильного жалованья. Такова реальность Италии, синьор.

Именно поэтому Лоренцо так отчаянно боялся экспансии Франции. Империя, признававшая порядки итальянских городов, была для них идеальным партнером и защитником.

Ради этого Лоренцо и заключил союз со мной – Гранд-гауптманом Империи. Он надеялся, что я стану «Защитником Альп», который оградит Италию от французов. И Лоренцо прекрасно понимал: мой интерес в этом регионе вызван не жаждой земель, а созданием Альпийского экономического союза.

Италия, наряду с Нижними Землями, была культурным центром Ренессанса и главным источником богатств Европы. Моя цель – связать их, превратив берега реки Майн в центр силы. Завладев производственными мощностями и финансовыми потоками Майна, дом Штрайт расцветет как никогда прежде.

Чтобы эта экосистема выжила, защита Империи была жизненно необходима. Французы жаждали прибрать к рукам всё итальянское добро, поэтому остановить их продвижение было задачей номер один.

Бургундская война могла оказаться лишь прелюдией к войне Итальянской.

— Говорят, жена Джироламо – Катерина из дома Сфорца, бастард покойного герцога Ломбардии. Союз домов Сфорца и Ровере стал для нас серьезной угрозой.

— А учитывая, что в дело вмешалось Неаполитанское королевство, Флоренция теперь окружена врагами со всех сторон.

— Теперь, когда они узнали, что Защитник христианства на нашей стороне, я надеюсь на лучшее будущее. Синьор Вольфганг, прошу вас, помогите нам.

Лоренцо хотел, чтобы я действовал решительнее, но, к его сожалению, я не собирался без нужды провоцировать папский престол. Церковь тоже была для меня дружественной силой. Лоренцо это понимал и потому продолжал свои уговоры.

С этой точки зрения Джироламо вел себя как полный профан.

Вместо того чтобы просто молча конвоировать нас до Рима, ему следовало бы попытаться наладить со мной контакт или хотя бы задобрить. Но он не сделал ничего. Лоренцо даже удивился.

— Неужели за все время пути Джироламо даже не попытался к вам подойти?

— Ни разу. Кажется, граф Имолы, столь гордящийся своим войском, даже не задумывался о выгоде, которую мог бы извлечь из союза со мной.

— Как мелко с его стороны… Впрочем…

Скорее уж не мелкость, а обычное безразличие.

Впрочем, для меня это было даже к лучшему – не пришлось отбиваться от назойливых ухаживаний обеих сторон. К тому же папские гвардейцы брали на себя все бюрократические проволочки в городах, через которые мы проезжали. Избавили меня от утомительных встреч с местными властями, и на том спасибо.

Наконец граф Джироламо объявил:

— Мы в Риме, граф.

— Благочестивый и священный город, — отозвался я.

— Великая святыня, полная Господней любви и милосердия.

«И воняющая гнилью жадности и заговоров», – добавил я про себя.

Я смотрел на Рим и улыбался. Лоренцо, поняв смысл моей ухмылки, улыбнулся в ответ. И только Джироламо, граф Имолы и командующий папской гвардией, так ничего и не понял.

— Говорят, все дороги ведут в Рим, — заметил Лоренцо.