Глава 310
Глава 310
Антуан Бургундский, возглавлявший осаду во время битвы при Нанси, попал в плен к Фиэлю после внезапной атаки Ордена Рыцарей Шторма. С тех пор я не обращал на него особого внимания, но, как выяснилось, он был ключевой фигурой.
Рене упомянул Антуана наверняка для того, чтобы через него подобраться к Мари. Если бы он проигнорировал моё предупреждение и вступил с ней в контакт, Лотарингию, возможно, ждала бы гибель.
Один раз я ещё мог закрыть на это глаза при определённых условиях, но второй раз – это уже перебор. На третий же – голова с плеч. В этом смысле Рене поступил весьма благоразумно.
Похоже, он решил не противостоять мне в открытую, а позаботиться о будущем. Он перестал конфликтовать с Максимилианом по каждому поводу и заявил, что полностью подчинится решениям Империи.
Переменился буквально за одну ночь.
Максимилиан назвал его изворотливым человеком.
Оно и понятно. Склонность князя Родена была «Хитрость (нейтралитет)». Он пытался усидеть на двух стульях между Францией и Империей и с треском провалился, но хитрости ему не занимать. Я решил понаблюдать за ним ещё какое-то время.
Говорят, Антуан, узнав от стражников о смерти Смелого герцога, рыдал так, будто мир рухнул. Хотя он был лишь бастардом, не пользовавшимся почетом в семье, их узы со Смелым герцогом, видимо, были крепки.
Поэтому Антуан затаил на меня обиду. Однако он не давал воли своей ненависти, понимая, что это неизбежная трагедия, которая может случиться на любом поле боя.
Смелый герцог, вторгшийся в Альпы, навлек на себя великую ярость: чтобы сломить дух союза, он нарушил негласные правила войны, вырезая и грабя сдавшихся швейцарцев. Альпийские воины не простили бургундцев.
В двух прошлых больших войнах Берен тоже сильно пострадал от рук Смелого герцога.
В этой битве я потерял отца, а князь Карлус лишился дорогого друга и сам превратился в чудовище. Гибель Смелого герцога, восстановившего против себя всех вокруг, стала закономерным возмездием.
Лицо Антуана было исполнено решимости.
— Ваша светлость Гранд-гауптман, мне нужно кое-что сказать. Прошу, позвольте мне говорить.
— Позволяю. Что ты хотел сказать?
— Не используйте меня, всего лишь бастарда, в войне за наследство. Бургундское герцогство принадлежит только законной наследнице Мари. Если вы попытаетесь насильно превратить наследование Бургундии в хаос, я охотно совершу грех перед Господом и отправлюсь в Чистилище.
Я полагал, что при его склонности к «Распутству (нейтралитет)» он непременно позарится на титул герцога Бургундского, но, вопреки ожиданиям, Антуан не выказал ни капли жадности и горячо поддержал Мари как единственную наследницу.
— Если пообещаете мне это, я посвящу всего себя служению вашей светлости.
— Разве тебе не хочется владеть Бургундией? Ты ведь всю жизнь терпел презрение из-за своего происхождения.
— Шарль, ушедший к Господу, был моим братом, которым я гордился. Он относился ко мне, прожигателю жизни, как к старшему брату и даже дал шанс стать его приближенным. Как я мог не последовать за тем, кто первым признал мою жизнь, пусть и жизнь незаконнорожденного?
Антуан умолял меня не развязывать войну за бургундское наследство, обещая взамен верность. Ненавидеть меня за смерть любимого брата и при этом склонить голову ради племянницы…
И он был готов к смерти.
Такие люди по-настоящему опасны.
Даже если его природа склонна к распутству, внешность обманчива. В его сбивчивой мольбе звучала истина. Он станет надежной опорой для оставшейся в одиночестве наследницы Бургундии.
— Именем Вольфганга Риттера фон Штрайта, Гранд-гауптмана Империи и Защитника христианства, я торжественно клянусь перед Господом, что не использую тебя для начала войны за бургундское наследство.
Только тогда Антуан, кажется, почувствовал облегчение.
Максимилиан сделал вид, будто он тут ни при чём.
Видимо, Антуан считал, что у нас с Максимилианом достаточно мотивов, чтобы устранить Мари и поглотить Бургундию, но война за наследство изначально не входила в нашу стратегию.
Максимилиан, радуясь возможности официально отправлять Мари письма и подарки, не совершит такого зверства, если только он не выжил из ума. Да и я бы не позволил.
Граничить с Францией напрямую накладно даже для меня. Бургундию нужно включить в состав Империи как буферную зону, чтобы было легче оборонять границы. Нужен кто-то, кто примет удар на себя, пока мы собираем силы.
— Благодарю вас за то, что сберегли тело и вещи моего брата. Я обязательно убедю племянницу согласиться на династический брак с кронпринцем. Взамен же ваша светлость должна сдержать французскую корону.
— Если Франция атакует Нижние земли, ей первым же делом придётся столкнуться со мной.
— Дижон же… впрочем, неважно.
Антуан сдался. Чисто физически защитить два отдаленных региона одновременно практически невозможно. В таких случаях по правилам полагается оставить один, чтобы позже, разбив Францию, вернуть его себе.
Перед тем как Антуан отправился в Гент с телом Смелого герцога, я тайно вручил ему пятьдесят тысяч золотых монет. Человек с распутным нравом обрадовался бы самому факту получения золота, но Антуан почувствовал лишь тягость долга.
Поэтому я вежливо объяснил:
— Это часть долга, который семья Габсбургов должна Бургундии.
— Вы хотите сказать, что Габсбурги брали в долг у Бургундии?
— Сигизмунд занял у Смелого герцога сто пятьдесят тысяч монет. Остальные сто тысяч будут выплачены, когда состоится свадьба. Используй это как еще один повод убедить наследницу.