Глава 315

Глава 315

Брюгге капитулировал, и это было бы прекрасно, если бы в обмен на перекрытые водные пути город не одарил меня заразой. Первым же делом я настрого запретил солдатам вход в город. Чумные кварталы оцепили, установив жесточайший карантин, чтобы не дать болезни расползтись.

В тот же миг со всей Фландрии потянулись монахи и монахини, посвятившие себя делам милосердия и спасения. Я как раз раздумывал, стоит ли бросать на борьбу с эпидемией драгоценных полковых врачей, и тут явилось это надежное подкрепление.

Движимые верой, духовные лица охотно входили в зараженный город. Я же не забыл снабдить их масками и всем необходимым. На долгое время Брюгге оказался отрезан от внешнего мира.

— Властитель графства Фландрия скончался на редкость нелепо, — прокомментировал я.

Голову графа Фландрии, успевшего перед смертью выдать исторический пассаж о том, что при отсутствии воды следует пить вино и пиво, отправили в Гент. Не знаю, ужаснется ли герцог Богатый при виде этого подарка или пустится в пляс.

Как бы то ни было, один из главных источников стресса герцога был устранен. Теперь оставалось лишь отбить Аррас, расположенный на самом юге Фландрии. Его сейчас занимали французы.

Вероятно, они планировали дезориентировать Бургундию, ударив одновременно по Дижону и Аррасу, но, на их беду, южная группировка французских войск, захватившая Дижон, была наголову разбита в Безансоне. Теперь силы в районе Арраса оказались в ловушке.

Король Людовик наверняка попытается усилить северную армию, стоящую в Аррасе. Если и эта группировка будет разгромлена, у Франции просто не останется сил для продолжения войны.

Более того, что случится, если северная армия падет?

Стоит нам взять Амьен, и путь на Париж будет открыт.

При должном снабжении вполне можно было рассмотреть вариант похода к самой столице. Интересно, упадет ли в обморок или обмочит штаны его величество Король Людовик, когда увидит войско князя-волка у стен Парижа?

Захватить город целиком вряд ли получится, но эффект будет колоссальный.

Пока мы шли к Аррасу, в каждом городе на пути я налаживал линии снабжения. Герцогиня Мария дал мне право на принудительную реквизицию в пределах Фландрии, но я решил стать для местных не карателем, а клиентом.

Деньги у меня были, а грабеж лишь раздул бы пламя недовольства, что в долгосрочной перспективе сулило одни убытки. Чтобы бить Францию, мне нужна была поддержка этих городов.

— Наш город приветствует князя-волка!

— При оптовых закупках – скидка!

— Заходите к нам! У нас тоже есть что продать!

В итоге, за исключением Брюгге, остальные города настроились ко мне весьма благосклонно. Мы не мародерствовали, а, напротив, вливали серебро в застоявшуюся экономику. Богатую армию везде встречают с распростертыми объятиями.

— Ублюдки, отбирают последний кусок хлеба!

— Верните нам наших жен и дочерей!

— Артуа не рада Франции!

Французские войска, захватившие Аррас – центр провинции Артуа, обложили людей непомерными налогами, чтобы покрыть военные расходы, и бесчинствовали в окрестных деревнях, забирая провизию и женщин.

Особенно сильно пострадал Лилль.

Это был крупный город с населением в двадцать пять тысяч человек.

— Лилль сдается вашей светлости князю-волку, — объявили посланники.

— Мы же еще даже не подошли к нему, а вы уже сдаетесь?

— Эти проклятые псы из северной армии творят в городе беспредел! Молим вас, ваша светлость, освободите Фландрию от жестокой и тираничной Франции!

Было забавно наблюдать, как те, кто еще недавно охотно переметнулся к французам из нелюбви к власти герцога Богатого, теперь прибежали обратно, столкнувшись с реальностью оккупации. Тем не менее их капитуляцию я принял.

Французам, стоявшим в Лилле, пришлось отступить к Аррасу. Заняв город без боя, я тут же выдвинулся следом. Навстречу нам вышли восемнадцать тысяч солдат французской северной армии.

Войска сошлись на холмистых равнинах Ланса.

Со стороны французов показался всадник с белым флагом.

— Гранд-гауптман, я Филипп де Кревкёр, командующий северной армией Франции, — представился он. — Когда-то я служил его высочеству Смелому герцогу, но ныне мой сюзерен – его величество Король Людовик.

— Жаль слышать, что человек, служивший Смелому герцогу, теперь присягнул Королю Людовику.

— Увы, герцог Богатый не обладает талантом к управлению Бургундией. У меня не было иного выбора, кроме как уйти к королю. Гранд-гауптман, не вмешивайтесь во внутренние дела Бургундии и возвращайтесь в Империю.

— Прошу прощения, но отступать я не намерен.

— В таком случае нам остается лишь славная битва.

— Что ж, желаю удачи.

Переговоры закончились ничем. Филипп был перебежчиком, недовольным правлением нового герцога, но, судя по всему, человеком способным. Иначе Король Людовик не доверил бы ему северную армию.

Вернувшись в лагерь, я немедленно приказал готовиться к бою. Никаких особых хитростей или тактических изысков не требовалось. Французы оставались все теми же упрямцами, уповающими на лобовую атаку тяжелой кавалерии.

Три тысячи стрелков Штрайта выстроились в три шеренги в авангарде. За их спинами стальной стеной замерли пять тысяч швейцарских наемников. Тыл подпирали гражданское ополчение и голландские наемники, вооруженные кто во что горазд.

— Ду-ду-ду-ду-ду!

Французская тяжелая кавалерия, занявшая высоту, начала движение. Стоило им показаться, как через «Скаут командира» я увидел, как стремительно рухнули боевой дух и мощь ополченцев и голландцев.

Настолько велико было величие закованных в сталь всадников.

Однако стрелки Штрайта даже не шелохнулись.

— Сегодня хваленая французская кавалерия расшибется в лепешку, — негромко произнес я.

— Огонь!