Глава 331

У меня не было веских оснований диктовать папскому престолу, как вести политику внутри Италии. Однако отлучение Флоренции от церкви стало тем самым событием, которое давало мне законный повод вмешаться в итальянские дела.

Вряд ли в курии этого не понимали, но папа Сикст, узнав о гибели архиепископа Сальвиати от рук флорентийцев, похоже, пришёл в такое неистовство, что напрочь лишился рассудка.

Но ведь причиной гибели Сальвиати стала его попытка переворота с целью свержения правительства Флорентийской республики. Это давало горожанам, вставшим на защиту своей республики, полное моральное право на ответные действия.

Во время моего визита в Рим я специально демонстрировал близость с Лоренцо и домом Медичи, чтобы предостеречь папский престол от опрометчивых шагов против Флоренции. И всё же заговор Пацци это не остановило.

«Убийство флорентийской чернью слуги Господня – тягчайшее преступление! Флоренция вовеки не удостоится Божьего благословения, не познает вечного покоя и не встретит дня воскресения!»

Прокламация в красках расписывала расправу над архиепископом, полностью игнорируя подоплеку событий. В глазах стороннего наблюдателя всё выглядело как чудовищное злодеяние обезумевшей толпы, предавшей заветы Господа ради убийства невинного прелата.

Типичная пропаганда папского престола.

Похоже, они решили покончить с Флоренцией прежде, чем наружу всплывёт правда.

— Успокойтесь, святой отец. Взгляните на это, и ваше мнение изменится.

Дворцовый священник Франциско побледнел, прочитав три письма, которые я ему передал. Он перечитывал их снова и снова, словно не веря своим глазам. В этих строках была заключена неоспоримая истина.

Всё это время я молча ждал, потягивая кофе.

— Как же так! — Воскликнул он. — Слуга Господень возглавил мятеж! Эти… эти письма точно подлинные? Содержание в корне противоречит прокламации папского престола! О Господи!

— Как ни прискорбно, святой отец, но в письмах чистая правда.

Священник бессильно опустился в кресло.

Раз подлинность подтвердил сам Защитник христианства, сомнений быть не могло.

— Тот, кто именует себя рабом рабов Божьих, пал так низко…

— Папский престол перестал быть святыней. Теперь это такая же светская сила, как и мы. Именно поэтому они не признали правоту флорентийцев, а лишь впали в ярость из-за гибели архиепископа и разбрасываются отлучениями.

— Это нужно остановить! Нельзя больше потворствовать разложению церкви!

— К сожалению, синьор Лоренцо не желает моего прямого вмешательства.

— Но это вопрос не одной Флоренции, а всего христианского мира! Вы, ваша светлость, как Защитник, обязаны вмешаться! Иначе церковь будет растерзана теми, кто взывает к реформам!

— В таком случае отправляйтесь в Рим вместе с отцом Андреасом.

— Что? Но он же!

Епископство Лансех и церковь Пойзена связывали весьма непростые отношения.

Андреас, священник из Пойзена, должен был стать епископом Брайсбурга, но из-за симпатий к гуситам и критики папства его сослали в захолустный Пойзен. Там мы и встретились.

Поскольку Пойзен был моим первым владением, влияние его церкви в герцогстве значительно выросло. Реформаторы, скрывавшиеся в наших землях, сплотились вокруг отца Андреаса.

А когда к ним примкнули гуситы, изгнанные из Богемии, эта сила стала для епископства Лансех главным объектом опасений. Впрочем, мудрый Андреас никогда не искал ссоры с епископством.

Он пользовался огромным уважением в народе, и Хильда доверяла ему больше всех. Понимая своё положение, он вёл себя крайне осторожно, чтобы не подставить своих последователей под удар.

— Он не боится критиковать папский престол и сможет донести до всех несправедливость отлучения Флоренции. Считайте это первым шагом к великой Гармонии между епископством Лансех и церковью Пойзена.

— …

— Вы всё ещё верите, что на стороне папского престола правда?

— На сей раз… я подчинюсь вашей воле, ваша светлость.

— Этого достаточно. Ступайте в Рим и обличите эту несправедливость.

Пусть это вмешательство и было косвенным, оно окажет на курию мощнейшее давление. Ведь если Защитник христианства, сокрушивший иноверцев и Францию, возьмётся за дело всерьёз – им не сдобровать.

Помимо странного дуэта Андреаса и Франциско, я вызвал Якоба, министра иностранных дел Люксембурга. Он как раз расследовал дела Англии и Кёльнского союза и с готовностью принял новое поручение.

— Как раз вовремя, ваша светлость. Я обнаружил связи Кёльнского союза с папским престолом.

— Курия тайно их поддерживает?

— Если точнее, мы подозреваем одну из влиятельных фракций внутри престола.

— Понятно. В таком случае наладьте связь с домом Медичи. Пора создать в Риме лобби, лояльное дому Штрайт. Синьор Лоренцо давно мечтал сделать брата кардиналом.

— Положитесь на меня.

Якоб де Савойя с энтузиазмом отправился через Альпы вместе со священниками. Оставалось лишь наблюдать, как Рим и Италия отреагируют на их появление.

— Стоило Франции и Нижним землям притихнуть, как заполыхало на востоке и юге. Не находишь?

— Когда я был нищим, я и не догадывался о таком, — ответил Даниэль. — Но благодаря вам, господин, я увидел мир и понял, как он сложен и страшен. Неужели эти раздоры – воля Господня?

— Нет. Это дело рук глупцов, извративших Его учение.