Глава 374

Победителем в забеге на среднюю дистанцию на удивление стала восьмая лошадь – та самая, на которую я поставил. Лошади Хильды и Катерины финишировали вплотную, заняв второе и третье места, но победу упустили. Растерянный вид Хильды был чертовски милым.

Франц, взглянув на результаты, только языком цокнул.

— Поверить не могу, что выиграла лошадь с такими низкими шансами. И на сколько же вы купили билет?

— Взял билет за один золотой. Ну-ка, посмотрим коэффициент…

— Тридцать золотых, — выдохнул он. — Везет же богачам.

Кажется, он был обескуражен.

Чувствую себя олигархом, который внезапно выиграл в лотерею.

Впрочем, для меня это сущие гроши, поэтому я передал выигрыш оргкомитету на нужды турнира. Раз уж моя ставка сыграла, на церемонии награждения я перемолвился парой слов с жокеем и владельцем коня.

В одночасье этот конь стал звездой: его окрестили «великим скакуном, которого приметил сам князь-волк» и тут же отправили в племенной завод. А то, что взгляды Хильды и Катерины стали какими-то кровожадными… наверное, мне просто показалось?

— Вы тоже наслаждаетесь скачками? — Обратился я к спутникам.

— Честно говоря, ваша светлость, мне не слишком весело, — ответил Антон.

— О, что вы! Я никогда не видел столь захватывающего зрелища! — Возразил Леонардо.

Мнения разделились. Для нас с Антоном, кавалеристов, прошедших огонь, воду и медные трубы, обычные скачки казались пресноватыми, но для обычного человека азарта здесь было хоть отбавляй.

— Это потрясающе. Я хочу написать картину, вдохновленную этим скакуном.

— Ты сначала «Битву при Белграде», которую я заказал, закончи, — осадил я его.

— Кхм, если ваша светлость даст мне еще немного времени и увеличит бюджет, всё будет исполнено идеально…

Этот парень становился всё более загадочным. Именно он стал для меня олицетворением предрассудка о «безумном итальянском художнике». Титул мастера многозадачности по праву принадлежал Леонардо.

Дрек, будучи с ним в близких отношениях, как-то заглянул к нему домой и рассказывал: тот одной рукой рисует, другой пишет текст, а каждые полчаса переключается то на кулинарные изыскания, то на изучение геометрии.

Член консультативного совета Люксембурга, директор Лаборатории Штрайт, вице-мэр Арсберга, владелец ресторана «Флоренция»… Регалий у него было не счесть, но из-за болезненного перфекционизма законченных работ при всём его таланте было немного.

— Твой друг, влюбленный дуралей, всё в том же состоянии? — Спросил я.

— О, Боттичелли наконец пришел в себя. Оленья святыня в Зволене, которую вы поручили, уже на стадии завершения. Скоро вы увидите великое творение его кисти.

— Твой друг почти закончил мой заказ, а ты что?

Леонардо отвел взгляд и забормотал что-то о том, как пленительно прекрасен вон тот вороной конь. Даже суровый и невозмутимый Антон не выдержал и расхохотался над этим нелепым зрелищем.

— Как продвигается набор в Орден Рыцарей Грифона? — Сменил я тему.

— Благодаря помощи дома Медичи всё идет гладко, — ответил Антон.

— Когда ты внезапно рванул через Альпы, чтобы основать орден, я грешным делом подумал, что ты свихнулся.

— Я поступил опрометчиво. С того самого дня я только и делаю, что ловлю на себе косые взгляды Кати.

— Человек с сердцем льва теперь и пикнуть при жене не смеет, — усмехнулся я.

— …

— Хочешь сказать, я такой же?

— Мой господин, я ничего не говорил.

— Твоя правда. Я и сам перед ней пасую.

— Я знаю об этом уже очень давно, — невозмутимо подтвердил он.

Антон так сильно горел идеей набрать в Орден Грифона итальянцев, что прошлым летом в одиночку махнул через Альпы во Флоренцию. Оставленная им молодая жена, Катерина, была вне себя от ярости.

Умчался, оставив одну лишь записку.

Удивился я, удивилась Хильда, а Катерина просто впала в неистовство.

Они ведь только весной официально поженились, стали настоящей семьей, и тут новоиспеченный муж бросает супругу и уносится в горы. На её месте я бы тоже рвал и метал. В этом плане он всё еще невыносимо незрел.

Если бы не Хильда, которая её успокаивала, Антона бы давно выставили за порог.

С тех пор он шагу не ступит, не спросив у Катерины разрешения.

— Синьор Лоренцо всё так же процветает?

— Фактически он единолично правит Флоренцией.

— Хм, в этом парне всегда была жилка диктатора.

После Бесчестной войны Лоренцо стал «отцом отечества». Дом Медичи превратился в самую могущественную династию Флоренции, дергая за все ниточки из тени.

Джулиано, став кардиналом, обосновался при папском престоле, а вакантное место архиепископа Флоренции, как и планировалось, занял его шурин, Ринальдо Орсини. Теперь даже папский престол ничего не может поделать с домом Медичи.

— В доме Медичи спрашивали о Боттичелли, — добавил Антон.

— Раз дом Пацци повержен, они хотят вернуть его назад.

— О, ваша светлость! Боттичелли не покинет германские земли, — вставил Леонардо. — Наш влюбленный дуралей жаловался, что воспоминания о покойной синьоре Симонетте слишком болезненны, и он ни за что не хочет возвращаться во Флоренцию!

Лоренцо, который души не чаял в Боттичелли, наверняка расстроится.

Впрочем, вернется он или нет – дело сугубо творческое и меня не касается.

Кубок Брюнхильд завершился триумфально. Было приятно наблюдать, с каким азартом Хильда и Катерина следили за скачками. Решено было проводить турнир ежегодно, под конец сезона сбора урожая.