Глава 397
Одержав победу в битве на равнине Аллен, мы стремительным маршем обрушились на Мюнстер и Виттенфельд. Основные силы армии Союза князей были разгромлены, и на нашем пути больше не осталось войска, способного на серьезное сопротивление.
Пока главные силы осаждали Мюнстер и Виттенфельд, я разослал малые отряды по всей северной Вестфалии для установления контроля над регионом. При этом мародерство и резня были строжайше запрещены.
Кёльн и Вестфалия в будущем должны были стать моими владениями, а грабить собственный народ – недопустимо. Именно поэтому, когда восстал Дюссельдорф, я покарал лишь зачинщиков.
Тем временем Орден Рыцарей Грифона и Орден Рыцарей Льва преследовали верхушку противника, бежавшую с равнины Аллен. В осадах от рыцарских орденов толку немного, а для охоты за беглецами нет никого лучше кавалерии.
Однако главной проблемой были не Мюнстер с Виттенфельдом и даже не беглые вожди. После любого сражения неизбежно наступает черед бесчинств, творимых дезертирами. Вот что по-настоящему доставляет головную боль.
Армия, утратившая дисциплину, превращается в банду разбойников, а проигравший солдат всегда полон яда. Они словно стая саранчи, пожирающая всё на своем пути.
Отправляя войска в разные уголки Вестфалии, я преследовал не только цель занять города, но и прежде всего – защитить деревни от мародерствующих ошметков разбитой армии. В конце концов, наводить порядок после драки – самая неблагодарная работа.
Порой кажется, что сражаться куда проще. Оставив Александра под Мюнстером, а Гранца – у Виттенфельда, я остался на равнине Аллен, чтобы координировать действия и разгребать последствия битвы.
— Кар! Кар!
— Фр-р-р!
Уборка тел, усеявших равнину, легла на плечи гражданского ополчения. Если Армия обороны и наемники были основной ударной силой, то восемьдесят тысяч ополченцев выступали в роли поддержки и живого кольца окружения, а потому и потери среди них были минимальны.
— Да обретут они вечный покой в лоне Господнем.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
По полю брани бродили полковые священники с тяжелыми распятиями, зачитывая заупокойные молитвы. А неподалеку солдаты уже вовсю препирались из-за дележа трофеев. Странный, контрастный пейзаж.
Новобранцев, таскавших трупы, выворачивало наизнанку, а ветераны лишь гоготали, хлопая их по спинам и отпуская колкости. Я наблюдал за этим с вершины холма.
Внимание привлек один юноша: он что-то увлеченно чертил на земле, бормоча под нос. Не удержавшись от любопытства, я тихо подошел и заглянул ему через плечо.
Первым делом я увидел линию, проведенную посередине. Над ней в ряд выстроились десять вытянутых прямоугольников, а под ней квадраты располагались не в линию, а в форме ромба.
— Все-таки пятьсот человек – оптимальное число для сохранения маневренности, — прошептал парень.
Он вписал цифру «500» внутрь квадрата. Стало ясно, что один квадрат символизирует отдельный отряд. Прямоугольники над линией, судя по всему, изображали классическую тактику Штрайта.
Хотя доля стрелков в армии росла, в эту переходную эпоху огнестрельного оружия копейщики всё еще были жизненно необходимы для прикрытия. Плотные колонны копейщиков и составляли основу построения Штрайта.
— Мушкет куда эффективнее аркебузы. Если предположить, что удастся создать облегченный мушкет, и довести долю стрелков до соотношения пять к пяти, то мощью огня можно будет сокрушить тактику Штрайта.
— Вполне возможно, если разработать достаточно легкий и длинный мушкет, способный заменить пику. Но сейчас, в переходный период, сочетание аркебуз и копейщиков дает больше стабильности, чем попытка полностью вооружиться тяжелыми мушкетами.
Стоило мне вмешаться в его монолог, как парень в ужасе отпрянул. Я сменил полный латный доспех на обычное платье, поэтому юноша не узнал меня и лишь хлопал глазами.
— Эти колонны над чертой – тактика Штрайта?
— А… да. Именно её я и рисовал. Но, простите, вы кто?
— Строй под чертой я вижу впервые. Твоя задумка?
— Д-да… У нас сейчас привал, вот я от скуки и… — парень запнулся, опасливо косясь на меня, будто оправдываясь за безделье.
Мой взгляд прикипел к наброску. Это была схема, направленная на достижение максимальной огневой мощи.
— Сам до этого додумался?
— Да. Слабое место тактики Штрайта – недостаточная гибкость и медлительность. Я подумал: если выставить вперед отряды стрелков с мощными мушкетами и использовать ромбовидное построение для ведения последовательного огня, можно подавить противника одной лишь силой залпов.
— Но для такой плотности огня копейщики станут не нужны.
— Верно. Если оснастить мушкет штыком, он вполне сможет заменить пику.
Конечно, с нынешними мушкетами это было немыслимо. Тяжелые, громоздкие – их называли «ручными пушками». Именно из-за веса мы комплектовали стрелковые части аркебузирами.
Впрочем, от мушкетов я не отказывался.
В Арсенале Брегенца не прекращались исследования по облегчению мушкета. Я и сам планировал создать корпус мушкетеров для усиления огневой мощи, но не ожидал встретить человека с такими же мыслями.
— Как тебя зовут?
— Кислинг из Висбадена.
— Висбаден? Это же земли Франкфурта. Пришел с франкфуртским ополчением?
— Да. Сказали, что платят хорошо, а в прямых столкновениях участвовать почти не придется, вот я и записался.
— Честный малый. А чем занимался до этого?
— Изучал гуманитарные науки в университете Франкфурта.
— Значит, студент. Семья, должно быть, зажиточная?
— Мой отец работает с купцами из Майнцского союза.