Глава 404

Князь Карлус ничуть не изменился. Напротив, выглядел он даже бодрее прежнего. Если в бытность правителем Берена казалось, будто он занимает свой трон через силу, то теперь в нём чувствовалась бьющая ключом жизнь.

— Кажется, ещё вчера ты был рыцарем герцогства, а погляди – как вымахал.

— Вы говорили то же самое, когда я стал Гранд-гауптманом.

— Это потому, что в моих глазах ты всё тот же юный рыцарь.

Его можно было понять – всё-таки он долгое время был моей опорой. Не защити меня тогда Карлус, я бы никогда не сумел заложить фундамент для своего влияния. Как бы то ни было, я был искренне рад встрече.

— Хотел бы услышать твои соображения. И как спецпосланника кайзера, и как правителя Берена. Посвятишь меня в детали?

— Разумеется. Пользуясь случаем, я намерен полностью сменить состав имперских курфюрстов.

План уже был утверждён: графство Люксембург забирает права курфюрста Бранденбурга, герцогство Берен – права герцога Саксонии, а Бавария забирает права пфальцграфа. Выслушав меня, Карлус горько усмехнулся.

— Герцог Саксонии… Он так цеплялся за власть, что даже титул «Храбрый», полученный в молодости, стал казаться незаслуженным. Вся его жизнь, сотканная из интриг и заговоров, пошла прахом.

Неужели Карлус ему сочувствует?

Нет. Скорее, он досадовал из-за падения достойного противника.

Карлус и герцог Саксонии вели бесконечную подковёрную борьбу за лидерство в имперской политике. Судя по склонности Карлуса к интригам, это противостояние доставляло ему немалое удовольствие.

Встреча заговора (нейтрального) с заговором (злым).

Если ад существует, он выглядит именно так.

Крах герцога Саксонии фактически отдавал всю имперскую политику в руки Карлуса. При этом князь питал глубокую неприязнь к кайзеру Фридриху, виня его в смерти барона Констанца.

Теперь только я один знал истинную подоплеку отношений между Карлусом, бароном и покойной королевой Гвендиренте. Тайна того, что Франц – бастард барона Констанца, должна была уйти со мной в могилу.

— Раз уж герцог Саксонии пал, кресло министра государственных дел теперь моё.

— Любопытно, кто займёт пустующее место военного министра.

— Есть один превосходный кандидат, способный взять на себя командование имперскими войсками.

Карлус одарил меня пристальным, глубоким взглядом. Хм, уж не меня ли он имеет в виду? Я вовсе не настолько праздный человек, чтобы лезть в имперскую политику. Даже если предложит – не возьму.

— Я откажусь. Мне вполне достаточно звания Гранд-гауптмана.

— Ты всё так же недолюбливаешь хлопотные должности. Но других кандидатов у меня нет.

— Почему бы не назначить военным министром князя Баварии?

— Терпеть не могу этого напыщенного индюка.

Карлус отрезал это так решительно, что Конрад мгновенно вылетел из списка претендентов. Ещё со времён гражданской войны в Берене я замечал, что их отношения хуже некуда. В отличие от вражды с герцогом Саксонии, тут была какая-то физиологическая неприязнь.

Проблема заключалась в том, что, кроме Конрада, советовать было некого. Только сейчас я понял, что угодил в ловушку, расставленную Карлусом. У меня не оставалось ни зацепок, ни оправданий для отказа.

— Признавая твои заслуги в установлении мира, кайзер намерен пожаловать тебе титул герцога Люксембурга. А если ты получишь ещё и статус курфюрста, принадлежавший династии Гогенцоллернов, кто посмеет усомниться в твоём праве?

Титул герцогини Люксембурга сейчас носит Мари Богатая, но передать титул невестки мне – дело нехитрое. Однако это означало пересмотр вассальных договоров, что сулило жуткую неразбериху.

Во-первых, это означало независимость от Мари, моего номинального сюзерена. Графство Люксембург, которое формально считалось сферой влияния Бургундии, повышалось до статуса герцогства.

Во-вторых, став равным князю по статусу, я выхожу из подчинения герцогства Берен. Это означало, что Берен лишится Розенхайма и Башуртена – эти земли отойдут Люксембургу.

Даже в карте владений Влада Цепеша, правителя Валахии, который надеялся использовать меня как заслон от Османской империи, появится брешь – он лишится графства Джурджу.

Только титул графа Клаузенбурга останется без изменений.

Ведь моим номинальным сюзереном там был Матьяш, король Венгрии.

— Что кайзер думает по поводу Вестфалии?

— Сперва чётко обозначь, чего хочешь ты сам.

— Мне нужны Кёльн и Вестфалия.

Вестфалия – земля обширная. Когда-то здесь существовало целое герцогство, но после смерти последнего правителя, Генриха, территорию раздробили, и большинство городов стали свободными имперскими городами.

Граф Берк, поднявший позорный мятеж, мечтал о создании герцогства Берк как преемника Вестфалии. И если бы я не захватил Кёльн, у него были все шансы на успех.

— Также мне нужны Бремен, Гамбург и Любек на севере империи.

— Кёльн и Вестфалию ты можешь забрать как военные трофеи, но с теми тремя городами будет трудно. Впрочем, если дать Габсбургам что-то взамен, это станет возможным.

— Как только будет объявлено о прекращении войны, я вторгнусь в Англию.

— Надеюсь, ты не собираешься поднести Англию на блюдечке Габсбургам?

— С чего бы? Габсбургам я передам только Дувр.

— …Дувр? Ты серьёзно?

Такого поворота Карлус не ожидал и был явно поражён. Дувр и Кале – это два моста, соединяющие Англию с континентом. Кале больше ста лет находился под властью англичан, принося им колоссальную прибыль.

Но с падением Кале они не только потеряли последнюю колонию на материке – теперь, когда флот Голландии взял под контроль Па-де-Кале, Англия оказалась перед лицом величайшей угрозы со времён Луи VIII.