Глава 417

Разрушенный Рим постепенно начал восстанавливаться, однако нехватка ресурсов всё еще ощущалась остро, а дел оставалась целая гора. И в этой суматохе вести из Неаполитанского королевства прозвучали совершенно внезапно.

Папа Римский, бежавший во время разграбления города, нашелся именно в Неаполе. Проблема заключалась в том, что Неаполитанское королевство под любыми предлогами удерживало папу Сикста у себя.

Разумеется, когда об этом узнали при папском престоле, поднялся невообразимый шум. Пусть папа Сикст и был воплощением порока, он оставался Папой. Даже если символ веры извалян в грязи, его сакральное значение невозможно отрицать.

Кто-то из кардиналов даже помянул Авиньонское пленение, но если для великих держав Европы такое и было бы по силам, то Неаполь… Стоит им всерьез затеять подобное, и Франция или Империя тут же захватят их под благовидным предлогом.

Казалось бы, отправь мы сейчас элитную кавалерию, стоящую в Риме, и они задрожат от страха. На что же они рассчитывают? Видимо, король Неаполя Фердинандо оказался куда более воинственным и амбициозным, чем я предполагал.

Лоренцо, который лично вел с ним переговоры во время Бесчестной войны, разъяснил ситуацию подробнее.

— Фердинандо – король храбрый и искусный в политике, — говорил он, — но при этом человек жестокий, готовый на всё ради власти. То, что мне тогда удалось прийти с ним к соглашению, было почти чудом. Уверен, он удерживает Папу, чтобы под этим соусом прибрать к рукам провинцию ЛАкуила.

— Нужно надавить на короля Неаполя, чтобы он немедленно вернул Папу.

— Будет непросто сломить волю старого лиса Феррандо.

— Не беспокойтесь. Пока еще не было противника, которого мне не удалось бы переубедить.

Лоренцо лишь загадочно улыбнулся и пожелал мне удачи.

Когда улыбаешься с таким некрасивым лицом, оно становится только страшнее.

Если слова не подействуют, можно сменить подход. Если Антон и двадцать тысяч всадников навестят Неаполь, они наверняка смогут забрать Папу. И за все последствия, что за этим последуют, ответственность будет лежать целиком на Фердинандо.

Для определения участи Кастилии, совершившей Сакко ди Рома, и для завершения церковной реформы требовалось одобрение Папы. Я догадывался, что Фердинандо решил этим воспользоваться, взяв беглого понтифика в заложники.

Поэтому я отправил гонца с требованием вернуть Папу.

Однако от Фердинандо пришел неожиданный ответ.

— Между Папой и Неаполем заключен договор.

— Договор? — Переспросил я. — Хотите сказать, Папа единолично заключил соглашение с королем Неаполя?

— Именно так. Посмотрите на этот документ. В нем сплошной абсурд.

Кардинал Медичи принес свиток из дорогого пергамента – так называемый Неаполитанский договор. В преамбуле значилось, что это официальное соглашение между сувереном Папской области и королем Неаполя.

— Если вкратце, Неаполитанское королевство назначается Защитником христианства, берет на себя охрану Рима и обязуется оплатить расходы на его восстановление. Но проблема в цене: в обмен Папа уступил Неаполю провинцию ЛАкуила. С юридической точки зрения этот договор абсолютно незаконен.

К тому же, поскольку документ был подписан, пока Папа находился под стражей, кардинал Медичи отказывался признавать его действительным. А если договор не признается дипломатически, остается только доказывать правоту силой.

После разграбления Рима о войне и думать не стоило – тут бы от набегов соседей отбиться, так что конфликт с Неаполем, обладающим сильнейшей армией в Италии, был бы тяжким бременем.

Сейчас, пока я здесь, всё в порядке. Но придет день, когда я вернусь в Империю. И если Неаполь решит воспользоваться моментом и вторгнуться в Папскую область, защитить её будет почти невозможно.

Как говорится, на высокое дерево и ветер сильнее дует. Падение авторитета Папы после разграбления Рима было столь велико, что теперь каждый норовил откусить кусок побольше.

Кардинал Медичи осторожно спросил:

— Неужели армия Люксембурга не сможет усмирить Неаполитанское королевство?

— Я могу не просто усмирить их, а превратить их земли в выжженную пустыню. Но даже если я силой верну Папу, это не станет окончательным решением. Вы ведь знаете, кардинал, что я человек Империи.

Мой ответ был полон подтекста. Сейчас власть при папском престоле захватили реформаторы во главе с кардиналами Медичи и Ровере. Но их власть не была абсолютной.

Власть, опирающаяся на чужие плечи, не может длиться вечно. Больше всего Медичи боялся, что, когда я покину Рим, Папа вернется в город при поддержке Неаполя.

В таком случае их вышвырнут из кабинетов в мгновение ока. Джулиано де Медичи больше не был тем наивным юношей, влюбленным в поэзию и фехтование. Он познал сладкий вкус власти и его амбиции пробудились.

Он вырос именно таким, каким его хотел видеть Лоренцо. Помню, как брат отзывался о нем: «Джулиано обаятелен и мягок, но я вечно беспокоюсь, потому что он не познал ни жестокости политики, ни бесстыдства дипломатии».

— Я понимаю, — ответил кардинал. — И именно поэтому нам так нужна ваша помощь.

— Вы хотите, чтобы я стал вашим защитником?

— На кого еще нам, реформаторам, полагаться, если не на вашу милость, граф?

Ему требовалась мощная опора, чтобы удержать позиции. Дом Медичи и Флоренция были слишком слабы – их разгромили неаполитанцы еще в Бесчестную войну, так что на них рассчитывать не приходилось.