Глава 460

Весть об уничтожении Уидба Драйга всколыхнула весь северный Уэльс.

Существо, долгие годы правившее этими землями как воплощение безмолвного ужаса, теперь было выставлено на всеобщее обозрение в самом центре площади Карнарвона. Валлийцы стекались сюда тучами, и лорд Карнарвона был не в силах их сдержать.

Английские законы строго ограничивали передвижение валлийцев за пределы их общин, но Луэ Глиндур, ставший Уэльским принцем, первым же делом отменил эти позорные порядки, даровав народу свободу передвижения.

— О, я иду к Горе Смерти! — Затянули бродячие певцы. — Где взмах крыла рождает бурю, где стальной хребет и мощный хвост крушат гранитные скалы! В его реве тонет боль людская, и нет разницы – дворянин ты или мясник! Мы все идем к Горе Смерти!

— Нет разницы – дворянин ты или мясник! — Подхватывала толпа. — Нас всех ждет равная смерть!

На площади менестрели бойко исполняли песни о кончине Уидбы, подогревая праздничное настроение. Глядя на поверженного монстра, валлийцы ликовали: они разом избавились и от древнего страха, и от английского гнета.

День победы над драконом объявили праздником с центром в Карнарвоне. Сам местный лорд окончательно переметнулся на сторону Глиндура лишь после того, как воочию увидел тушу чудовища.

Припасы, отобранные у английской знати и джентри, пошли на пир: валлийцев, прибывших в город, кормили до отвала. Это позволило быстро расположить к себе народ, чьи настроения до этого были весьма тревожными.

— Мы лишь слышали легенды о Драйге, и увидеть его воочию – уже чудо. Но то, что вы сразили этот ужас, налагает на Уэльс огромный долг перед вами. Примите мою искреннюю благодарность, Его Светлость Герцог.

Узнав о падении монстра, Луэ Глиндур бросил все дела и примчался в Карнарвон. На фоне такой победы даже принесение вассальной присяги лордом Карнарвона показалось сущей мелочью.

— Я не мог допустить, чтобы приспешник сатаны и дальше терзал эти земли своим безмолвным кошмаром, — ответил я.

— Вы истинный Защитник христианства. Уверен, теперь многие жители этих мест вернутся в лоно Церкви.

В Уэльсе христианство еще не пустило глубокие корни: здесь царила причудливая смесь местных верований и кельтских обрядов. Даже влияние диоцеза Карнарвона, действующего в Гвинеде, было не слишком велико.

Однако весть о том, что именно Защитник христианства сразил Уидба Драйга, произвела фурор. Число валлийцев, пожелавших принять крещение, стало расти лавинообразно.

— Валлийцы сильны духом, но без помощи Империи нам не выстоять долго против Англии. Я прошу вас не оставлять Уэльс своей поддержкой даже после того, как вы покинете Британию.

— Ценность Уэльса – в его независимости, — заметил я. — Пока вы ее сохраняете, я буду на вашей стороне. Но не стоит полагать, что поддержка будет безвозмездной. За всё придется платить свою цену.

— Не знаю, что Уэльс может предложить вашей светлости, — помрачнел Глиндур. — Как вы знаете, Англия веками обирала нас. У нас нет ни экономической базы, ни процветающих земель.

И правда – брать в Уэльсе практически нечего. Когда-то здесь были огромные пастбища для овец, но англичане всё прибрали к рукам, оставив местным лишь клочки бесплодной земли, где едва росли овес да сорго.

Именно поэтому дракен, оставшись без скота, начал охотиться на людей. Впрочем, теперь, когда чудовище повержено, я планирую возродить здесь масштабное овцеводство.

Корпус Церкласа, взявший Бирмингем, как раз разграбил те самые пастбища в центральных нагорьях, которые были основой английского «огораживания». Весь этот скот я перегоню в Уэльс.

— У меня накопилось немало овец, отнятых у Англии, — произнес я.

— Половина из них наверняка когда-то была украдена в Уэльсе.

— Одной из причин войны в Британии стал намеренный запрет Англии на экспорт шерсти. Король Эдвард хотел монополизировать прибыли через сукноделие, но это едва не обрушило экономику континента. Чтобы Англия больше никогда не выкинула подобный фокус, я намерен уничтожить их суконную промышленность. Для этого мне нужна альтернатива.

— Альтернатива? — Луэ Глиндур быстро сообразил, к чему я клоню. — Вы хотите сказать, что поможете развить сукноделие в Уэльсе?

Хоть Глиндуру и не хватало политического опыта, он был небезнадежен. Мой план прост: превратить Уэльс с его идеальным климатом в главный форпост шерстяной промышленности.

В самом Люксембурге мы тоже развиваем эту отрасль, но из-за общего похолодания в мире спрос на шерсть растет с каждым днем. Чтобы удовлетворить его полностью, мне нужны ресурсы Уэльса.

— Именно так. Земли здесь суровы, но, как вы и сказали, они идеально подходят для овец. Я передам Уэльсу всё поголовье, захваченное у англичан. Если сделать шерсть основой вашей экономики, это не только поднимет страну из руин, но и принесет выгоду Империи.

— Это великолепное предложение, ваша светлость… но у Уэльса совсем нет денег на такие начинания.

— Не беспокойтесь об этом. Как только война закончится, я обеспечу масштабные инвестиции.

— В таком случае мы полностью к вашим услугам. Благодарю вас от всего сердца.

Молодому независимому Уэльсу будет трудно выжить рядом с Англией. Куда эффективнее превратить его в экономическую колонию, сделав настолько зависимым от Империи, чтобы он и помыслить не мог о самостоятельности.

Глиндур, окрыленный обещаниями инвестиций, и не догадывался о моих истинных намерениях. Он думал, что я помогаю ему лишь назло Англии, но на самом деле я планомерно вырывал у Британии ее промышленный потенциал.

— На бесплодной земле, средь хмурых холмов, затаился безмолвный ужас! — Гремела новая песня. — Янтарные очи сверкают во тьме, когти орлиные ищут жертву! Весь мир трепетал в тишине, но храбрый волк не знал страха! О, друг Глиндура! Великими клыками ты впился в горло кошмара! Славься, великий волк! Прекрасные барышни поют и танцуют от радости!

— Прекрасные барышни поют и танцуют от радости! — Вторил хор.

Волком в этой песне, сочиненной во время праздника, разумеется, был я. Валлийцы даже соорудили из соломы чучело волка, вгрызающегося в шею Уидба Драйга, и носили его по городу.

Как и пелось в песне, молодые кельтские девы кружились в танце вокруг этого чучела. Они быстро окружили моих солдат, которые с разинутыми ртами наблюдали за зрелищем, и вовлекли их в общее веселье.

Бойцы «волка» в глазах местных стали героями, и их популярность взлетела до небес. Языковой барьер не стал помехой для молодых людей – солдаты, на время забыв о тяготах войны, искренне наслаждались праздником.

Туша Уидба Драйга всё еще лежала на площади.

Прошло уже несколько дней, но она совсем не гнила.