Глава 461

Глава 461

Максимилиан, захвативший Лондон, позволил своим людям грабить город ровно три дня. Резня и поджоги были строжайше запрещены, поэтому ландскнехты худо-бедно держали себя в руках, но грабежи и насилие не прекращались.

Бургундские дворяне тоже не остались в стороне, азартно пользуясь правом победителей. Как ни чудовищно это звучало, но одним лишь запретом на убийства и огонь Максимилиан проявил величайшее милосердие.

Стоит лишь вспомнить бесчисленные зверства и кровавую жатву, которую Генри V устроил на континенте во время Столетней войны, и станет ясно: лондонцам повезло, что Максимилиан не был французом.

Впрочем, самого кронпринца занимал не грабёж, а Эрнст фон Шлиффен и Райнхарт фон Валленштейн. Эти двое даже не прикоснулись к добыче, оставаясь на своих постах.

Они уверенно держали в узде буйных ландскнехтов и кавалерию, чем изрядно облегчили ношу Фрундсбергу. Особенно выделялся Шлиффен – наёмник, чьё имя в солдатских кругах гремело уже давно.

Если самым знаменитым по праву считался Карлсон фон Церклас, ставший во главе наёмного войска под началом князя-волка, то вторым за ним следовал Шлиффен из отряда Шрайера. Ландскнехты уважали его и беспрекословно подчинялись приказам.

— Господа, неужели вас совсем не тянет поживиться? — Спросил Максимилиан. — Сейчас самое время сколотить состояние.

— Лондон взяла армия Вашего Высочества, — ответил Шлиффен. — Нам незачем в это вмешиваться.

— Ваше самообладание вызывает восхищение. Но поймите, если я не отблагодарю вас, мне самому будет неловко. Быть может, вы желаете долю из захваченных трофеев?

Максимилиан всячески пытался задобрить командиров. Он всерьёз опасался, что князь-волк обрушится на него с упрёками, если узнает, что его людей обделили. Шлиффен и Валленштейн переглянулись.

— В этом нет нужды. Его Светлость Герцог обещал нам долю от лондонской контрибуции, так что мы ничуть не жалеем о своём неучастии в грабежах.

Условие было простым: в обмен на право первым войти в Лондон и поддержку артиллерии с опытными командирами, Максимилиан обязался передать князю-волку половину всей добычи.

А тот, в свою очередь, пообещал распределить часть средств между офицерами. Максимилиан невольно восхитился искусством управления: герцог умел заботиться о подчинённых так, что тем даже не приходилось просить.

— Вот оно что. Значит, никаких обид?

— Его Светлость всегда щедр к своим людям, — улыбнулся Шлиффен.

— Он думает о нашем благополучии прежде, чем мы сами об этом вспомним, — добавил Валленштейн.

Когда командиры со смехом заметили, что такая забота порой даже тяготит, Максимилиан не смог скрыть горечи, вспомнив о вечно пустой казне Габсбургов. Императорский двор тратил ровно столько же, сколько зарабатывал, а то и больше.

И половина этих трат уходила на безумную роскошь ради поддержания престижа. Эта расточительность была корнем всех бед, но Габсбурги упрямо считали её «необходимыми расходами» короны.

— …Искренне завидую полному кошельку герцога.

Создав ландскнехтов по образцу Армии обороны Люксембурга, он слишком поздно осознал, что регулярное войско – это прожорливый тур, пожирающий золото. Неудивительно, что эти головорезы столь нагло требовали права на грабёж.

Бедный кронпринц страдал от вечного безденежья. Урежь он расходы на пышность двора – и армии стало бы легче дышать, но на такие жертвы он пойти не мог. В итоге Лондон превратился в игровую площадку для ландскнехтов.

Город, веками бывший символом мира и процветания, теперь стонал под сапогом иноземцев. Жители пребывали в шоке, и их бессильное отчаяние быстро перерастало в ярость против собственной монархии.

А когда стало известно, что король Эдвард вместе с наследником, вместо того чтобы держать оборону в Тауэре, трусливо бежали в неизвестном направлении, чувство предательства достигло предела.

— Крысиное отродье. Как им удалось ускользнуть?

— Похоже, через старую канализацию римской эпохи, которая соединена с Тауэром, — ответили кронпринцу.

Они бросили даже королеву Елизавету с принцессами. Генри Тюдор, вошедший в город во главе сторонников Ланкастеров, которые годами затаились при Йорках, активно включился в дело.

— Им некуда бежать, кроме Йорка, — рассуждал Тюдор. — Армия герцога Глостера, противостоявшая шотландцам, всё ещё в строю. Для «короля-гуляки» это последняя призрачная надежда. Попросите войска виконта Виллена в Англии перекрыть все пути, ведущие на север.

— Если этот гуляка окажется в руках Глостера, нам обоим несдобровать, — заметил Максимилиан.

— Не стану отрицать. Герцог Глостер – человек крайне опасный.

Тюдор не скупился на советы. Максимилиан вспомнил предупреждение князя-волка: «Генри Тюдор подобен змее, метящей на трон. Будь с ним осторожен».

Об опасности Ричарда Глостера он тоже слышал не раз. И всё же Эдвард решил искать спасения у него – в конце концов, в их жилах текла одна кровь дома Йорков.

Признав совет разумным, Максимилиан отправил гонцов с приказом заблокировать дороги на север. Гранц, уже успевший перекрыть ключевые узлы, в очередной раз поразился прозорливости своего господина.

— Упустить самого короля… Эрцгерцог Австрийский сработал из рук вон плохо, — хмыкнул кто-то из офицеров.