Глава 463

Крах наступил быстрее, чем можно было ожидать. Одержимый жаждой мести король Джеймс обрушивал удар за ударом, яростно терзая фланги ландскнехтов, а войска Йорков старались не отставать от союзника.

Фрундсберг спешно укреплял фланги, пытаясь сдержать натиск, но возникла иная беда: боевой дух ландскнехтов начал стремительно таять. В этом и крылось коренное различие между Люксембургом и Бургундией.

Будь на поле боя Армия обороны Люксембурга, солдаты стояли бы насмерть, подобно вековым дубам, веря, что князь-волк обязательно придёт на выручку. Однако ландскнехты не питали к Максимилиану столь безграничного доверия.

— Ваше Высочество! Фронт дрогнул! — Выкрикнул кто-то из офицеров.

— Проклятье, этого я не предвидел… — процедил Максимилиан.

На поле боя всегда есть место случайности, и величие полководца определяется умением обуздать этот хаос. Фрундсберг держался из последних сил, но его падение оставалось лишь вопросом времени.

Кавалерия Валленштейна, зашедшая слишком далеко в тыл врага, была отрезана шотландцами. Сил для прикрытия флангов больше не осталось. Максимилиан горько корил себя за то, что слишком поспешно ввёл конницу в бой.

— Делать нечего. Передайте Фрундсбергу: пусть отводит войска назад.

Временное отступление ради перегруппировки – решение разумное и тактически верное. Беда лишь в том, что изнурённые бойцы на передовой восприняли этот приказ как признание поражения.

— Чёрт возьми, мы проиграли! Спасайтесь кто может!

— Verdammt! Думал, поживимся в Йорке, а тут такое!

Стройный отход мгновенно превратился в беспорядочное бегство. Наёмники привыкли ценить свою жизнь превыше всего, и инстинкт самосохранения часто брал верх над долгом. Ландскнехты не были исключением.

Несмотря на статус «государственных» наёмных отрядов, в душе они оставались вольными стрелками. Одно только их пёстрое, кричащее одеяние говорило о нежелании подчиняться строгой дисциплине.

Единственными наёмниками, не знавшими слова «бегство» даже в самый чёрный час, были швейцарцы. Именно поэтому князь-волк так высоко ценил их: в рядах Армии обороны числилось более восьмидесяти тысяч швейцарских бойцов.

— Командир! Надо уходить! Здесь мы просто ляжем ни за что!

— Бегите, если хотите, — отрезал Фрундсберг. — Я останусь здесь до конца, чтобы дать Его Высочеству время на отход.

Когда фронт рухнул, Фрундсберг вместе с горсткой верных соратников решил удерживать позицию до последнего вздоха. Эти ветераны были личной гвардией, годами хранившей верность Габсбургам.

Видя бегство основной массы ландскнехтов, армии Йорка и Шотландии бросились в погоню. Их целью был сам Максимилиан – захватить кронпринца в плен значило закончить войну одним ударом. Этого нельзя было допустить.

— Дьявол, неужто придётся уподобиться этим швейцарским деревенщинам!

Ландскнехты из личного полка Фрундсберга, почитавшие своего командира как отца, не смогли бросить его на растерзание. Изрыгая проклятья, они начали смыкать ряды.

— Я же велел вам уходить. Почему вы ещё здесь?

— Не хотим прослыть сукиными сынами, бросившими отца!

— Молодцы, сынки. В вас живёт истинный дух ландскнехта.

— Если выживем, вы отдадите нам жалованье всех тех трусов, что сбежали!

Их осталась лишь горстка, но эти немногие встретили волну врагов с беспримерным мужеством. Началась резня, какой это поле ещё не видело.

Лес пик ландскнехтов столкнулся с пиками Йорков. Немногочисленные стрелки внутри каре пытались огрызаться залпами, но их было слишком мало, чтобы остановить лавину.

В этот момент на авансцену вышли доппельзольднеры – элита из элит с огромными двуручными мечами. Они наглядно демонстрировали, за что получают двойное жалованье. Под их яростным натиском враг на мгновение оцепенел.

Войска Йорка и Шотландии взяли отряд Фрундсберга в плотное кольцо. С высоты это напоминало глаз тайфуна. Они казались обречёнными, но помощь пришла с неожиданной стороны.

— Пойер!

— Грох! Ба-бах!

Артиллерия Люксембурга, проигнорировав бегущую пехоту, продолжала осыпать головы шотландцев и йоркцев снарядами. Этих канониров было не запугать приближением врага.

— Смотрите-ка, только почуяли силу, как сразу припустили, стоило показаться подкреплению врага.

— Жалкие трусы. Одно название, что ландскнехты.

В тылу находилось около пятисот швейцарских наёмников и стрелков. Они наотрез отказались бежать вместе с остальными. Для солдат Армии обороны, привыкших жить и умирать по уставу, бегство было несмываемым позором.

Стойкий дух швейцарцев пропитал всю армию. Но главное – они верили своему сюзерену. Они знали: в какой бы беде они ни оказались, князь-волк обязательно придёт им на помощь.

— Всё равно далеко не убежишь, мы же на острове. Лучше уж драться до конца. Его Светлость Герцог нас не бросит.

— Верно. Он обязательно придёт.

Эта непоколебимая вера была стержнем Армии обороны. Тем временем Валленштейн, отрезанный в глубине вражеских порядков, заметил, что строй противника нарушился из-за азартной погони за беглецами.

Он вспомнил, как когда-то князь-волк всего с тринадцатью всадниками разметал тылы бургундцев под командованием Жана де Плесси. Валленштейн имел честь быть одним из тех тринадцати героев.

Помня наставление господина о том, что главная задача кавалерии – нащупать брешь и ударить в самое уязвимое место, Валленштейн мгновенно определил путь для прорыва.

— Т-р-р-рах-тах-тах!

Доверившись инстинкту, он вклинился в зазор между войсками Йорка и Шотландии, внося сумятицу в их ряды. Это привело к последствиям, которых короли Ричард и Джеймс никак не ожидали.

В пылу сражения и неразберихе солдат Йорка, приняв союзника за ландскнехта, зарубил шотландца. Взбешённые шотландцы тут же ответили ударом на удар.