Глава 485

Глава 485

Дуйсбургская конференция, оставившая после себя шлейф потрясений и восторга, завершилась. На последовавшем за ней банкете министр государственных дел смотрел на меня так, словно никак не мог взять в толк, зачем я подыграл этим людям.

Неужели я согласился слишком охотно? Любой здравомыслящий лорд на его месте насторожился бы, видя мою уступчивость, но большинство присутствующих лишь приветствовали инициативу Насо-Хартлингера.

Глядя на это зрелище, я лишь тихо усмехался. Чарли Чаплин как-то сказал: «Жизнь – это трагедия, когда видишь её крупным планом, и комедия, когда смотришь издали». В конце концов, люди склонны верить в то, во что хотят верить.

— Почему бы тебе не выпить кофе, пока он не остыл? — Спросил я. — Холодный кофе – это ужасно.

— Ваше Высочество, разве сейчас до кофе? — Министр был явно не в духе. — Я решительно не понимаю, почему вы так просто пошли на поводу у их требований. Разве «Благословение изобилия» не было исключительной привилегией дома Штрайт?

Министр государственных дел оставался предельно серьезен. Похоже, доводы Хартлингера показались ему убедительными. Вокруг «Благословения изобилия» всегда ходило столько слухов, не подкрепленных фактами, что людей было легко спровоцировать.

Для средневекового человека религия – часть жизни, поэтому большинство верило в божественную милость. Неудивительно, что по Европе поползли теории заговора: якобы Штрайты монополизировали Господне благословение, чтобы править миром.

— Тебе показалось, что я раздал им наши привилегии?

— Хартлингер – человек амбициозный. Он яростно критиковал меня, когда я передал Саарбрюккен Вашему Высочеству. Из-за этого побочные ветви рода затаили глубокую обиду на нашу прямую линию.

— Поэтому твои уговоры на них не подействовали?

— К моему глубокому сожалению, лишь половина лордов согласилась продать свои владения.

Не все дворяне Вестфалии поддержали Хартлингера. Были и те, кто счел его идеи нелепой фантазией и открыто осудил дом Насо и его сторонников.

— То, что не все лорды пошли за Хартлингером, уже отличный результат. По крайней мере, они не взошли на борт корабля, который обречен пойти ко дну.

— Корабль, который пойдет ко дну? Неужели утверждения Хартлингера ошибочны? — Подала голос Мари, до этого хранившая молчание.

Хм, что же ей ответить? Насладившись ароматом кофе, я решил, что ей стоит знать хотя бы часть правды.

Герцогство Бургундия оставалось нашим союзником, и мы планировали держаться вместе с Люксембургом и впредь. Я помогал Максимилиану сверх всякой меры не только потому, что он мой друг и кронпринц Империи.

Причиной было затяжное противостояние Франции и Бургундии. Франция видела своего главного врага не в Империи или Люксембурге, а именно в Бургундии. Пропасть между ними была огромной.

Бургундия, достигшая пика могущества при Шарле Смелом, в ходе войны за наследство потеряла часть Фландрии, Брабанта и столицу Дижон, отошедшие Франции. К счастью, им удалось отстоять Безансон.

С тех пор обе стороны имели взаимные претензии. До начала большой войны Людовик XI неустанно заявлял, что брак Максимилиана и герцогини Бургундской недействителен.

Французский престол стремился вернуть себе все права угасшей династии Валуа-Бургундия. Бургундцы же, напротив, мечтали о реванше и возвращении утраченных земель.

Это ожесточенное противостояние затихло лишь после того, как Империя одержала победу в Великой европейской войне, а Бургундия полностью вернула себе Фландрию и Брабант.

Хотя Дижон – сердце Бургундии – все еще оставался у французов, Максимилиан и герцогиня Богатая были довольны возвращением богатейших земель Фландрии и Брабанта. Дижон же оставили как повод для войны в будущем.

Таким образом, конфликт Франции и Бургундии служил естественным волнорезом для Люксембурга. Именно поэтому я поддерживал Бургундию. И приглашение Мари тоже было частью большой политики.

— Господин, прибыл виконт Эльсхаймер.

— Впусти его.

Бодо, которого я тайно отправил следить за настроениями в доме Насо-Хартлингер, вернулся. Министр государственных дел и Мари тут же перевели взгляды на него. Обычно развязный, сейчас Бодо был предельно собран.

— Виконт Эльсхаймер, много ли людей примкнуло к Хартлингеру?

— В резиденции Насо яблоку негде упасть. Народу столько, что я без труда затерялся в толпе и выяснил их замыслы.

— Должно быть, в основном это дворяне и буржуа, желающие инвестировать в земли?

— Именно так, ваша светлость. Несли деньги, даже не задавая вопросов.

Города Майнцского союза процветали как никогда. Буржуа стремились не только выставлять богатство напоказ, но и преумножать его – ведь это был единственный путь наверх по социальной лестнице.

Избыточный капитал всегда ищет выход. Большая часть денег текла в недвижимость или в долевое участие, вошедшее в моду в Амстердаме. И теперь перед ними открылся новый рынок.

Сахарный бизнес был курицей, несущей золотые яйца. Но то, что он будет развиваться на землях Насо, буржуа восприняли по-своему: там они надеялись не просто на прибыль, а на влияние.

Инвестиции в мои владения ограничены в доходности, а здесь они рассчитывали на участие в управлении, подальше от контроля дома Штрайт.

— Похоже, на юге Вестфалии начнется настоящая спекулятивная лихорадка.

— Она уже началась. Более того, буржуа подбираются не только к лордам Вестфалии, но и к другим вассалам в Люксембурге.