Глава 491

— Veni, Vidi, Vici!

Едва завидев меня, Леонардо да Винчи широко раскинул руки и, вытаращив глаза, выкрикнул это знаменитое изречение. Тот самый афоризм, который Цезарь начертал в письме Сенату после победы в битве при Зеле.

Похоже, он решил применить его к текущей ситуации: я вернулся триумфатором, одержав победу во всех войнах, последней из которых стала Британия. К слову, за то короткое время, что мы не виделись, Леонардо отрастил внушительную бороду. Уж не метит ли он в звание первого красавца?

— Добро пожаловать, Ваше Высочество. Я каждый день ждал вашего возвращения.

— Ты как будто изменился. Эта борода… Неужели тебя посетило озарение?

— О, вы уловили едва заметные потоки ауры! Сразу видно моего нанимателя!

Какого ещё ауры? Иногда я всерьёз задаюсь вопросом, понимаем ли мы друг друга вообще. Впрочем, перемену в Леонардо я заметил не только по внешности – данные в скаутере полностью обновились.

[Талант S-ранга: Леонардо ди сер Пьеро да Винчи]

[Характеристика: Гений века. Великий архитектор, созидательный изобретатель, художник тысячелетия]

Изменения были настолько чудовищными, что я на миг лишился дара речи.

Неужели он обрёл статус «Гения века», просто отрастив бороду?

В мире, где существуют Гензель и Кислинг, классифицированные как кадры S-ранга, было бы странно, если бы Леонардо им не являлся. Всё же это великий человек, оставивший след в самых разных областях.

Но, наблюдая за ним лично, я порой ловил себя на мысли, что оценки его таланта слегка преувеличены. Он вечно брался за кучу дел разом и бросал их на полпути, так ничего и не закончив. Это была его хроническая проблема.

Когда ты уже допишешь картину, которую я заказал?

И доживу ли я до того дня, когда увижу собор в Белграде в законченном виде?

Как бы то ни было, можно предположить, что толчком к метаморфозе послужило его назначение проектировщиком Люксембурга. Раз уж он обзавелся столь мощными характеристиками S-ранга, значит, пришло время раскрыть его истинный потенциал.

Благодаря ему Люксембург превратился в прекрасный и опрятный город. Раньше у него был суровый имидж неприступной крепости на скалах, но Леонардо преобразил его, сделав похожим на древние Висячие сады Вавилона.

Центр города, раскинувшийся у подножия утеса, был четко распланирован вокруг площадей и автобанов, а вдоль реки Альзет протянулись парки и лесные массивы. Что ж, мои пожелания он учел в полной мере.

— Взгляните, великий государь! Весь Люксембург – это моё произведение! Эти олухи итальянцы совершили роковую ошибку, не сумев разглядеть во мне выдающегося архитектора. Теперь они будут вечно сокрушаться о своих грехах в Лимбе!

Леонардо искренне любил архитектуру, утверждая, что он прежде всего зодчий, а не изобретатель или художник. Однако я знал: вкусы этого эксцентричного гения меняются по ветру.

Но сегодня я не мог с ним не согласиться.

Хильда не преувеличивала – перемены в облике города действительно поражали.

— Вряд ли их отправят в Лимб только за то, что они не наняли тебя архитектором, но они определенно упустили свой шанс. Не признать твой талант в проектировании столь великолепного города невозможно.

— Благодарю. Как вы и настаивали, я разбил парки и сады вдоль Альзета. Сперва я не совсем понимал задумку, но, видя, как горожане облюбовали эти места, я задумался о гармонии природы и человека. Эти размышления привели меня к выводу: если внести в городское планирование единство естества и архитектуры, можно достичь самой сути человеческого бытия – счастья.

Это меня удивило. Сколько бы я ни толковал средневековым людям о важности защиты природы и о том, как благотворно зелень влияет на жизнь в тесном городе, никто меня не понимал.

Внутри крепостных стен средневековых городов почти нет места зелени. Каждый клочок земли забит постройками до отказа. Стены расширять трудно и дорого, а население постоянно растет.

Даже в Париже, самом густонаселенном городе мира, не справлялись с этим наплывом – люди начали рыть подземелья под домами и жить там. Обычно такие места превращались в трущобы.

В своё время Центральный парк в Нью-Йорке создали по совету одного мудрого человека, который сказал: «Если мы не построим парк сейчас, через пять лет нам придется построить психиатрическую больницу такого же размера». Зеленые зоны жизненно важны.

В суровой реальности Средневековья достучаться до сознания людей было почти нереально, но Леонардо, просто понаблюдав за отдыхающими в парке горожанами, сам постиг эту простую истину.

— Я вижу результаты. Чиновники до сих пор считают, что эффективнее было бы застроить парки жилыми кварталами, но без гармонии с природой человек никогда не будет по-настоящему счастлив. Как людям необходим сон, так и зелень в черте города дарует им необходимый отдых.

— Ваши слова абсолютно верны. Может, стоит заодно расширить стены города до максимально возможного предела?

— Хм, если подумать, Шпиц хотел опробовать новые формы крепостных укреплений.

— Новые формы? О, это звучит крайне любопытно!

Адельборн Шпиц, швейцарский мастер, командовавший наемниками в битве при Гастингсе, был экспертом по фортификации. Именно он возводил крепости и стены в районе реки Рона, на границе Швейцарии и Савойи.

В отличие от былых времен, сейчас на поле боя главенствовало огнестрельное оружие, и старые методы строительства стен больше не спасали. Шпиц горел желанием испытать новые способы защиты от артиллерии.

— Конкретной теории пока нет, но мы обсудим это, когда он прибудет в Люксембург.

— Буду ждать с нетерпением. Честно говоря, нынешние стены перед пушками – всё равно что песочные замки.

Строить стены по старинке значило впустую тратить время и ресурсы. Европейские войны наглядно доказали эффективность пушек, и только глупец стал бы цепляться за изжившие себя методы.

С каждым годом мощь артиллерии росла, а её вес уменьшался. Огнестрельное оружие, производимое в Арсенале Брегенца на базе Лаборатории Штрайт, становилось эталоном на рынке вооружений.

Соответственно, должна была измениться и фортификация. Если мне не изменяет память, следующим этапом станут бастионные крепости. Их часто называют «системой Вобана», но Вобан – француз, так что называть их в его честь мне не хотелось.

— Там, на холме Гах, собраны все правительственные учреждения. Здания административных ведомств расположены в прекрасной симметрии, образуя священную гексаграмму. Пачоли оказал мне неоценимую помощь.

— Надо же, бухгалтер, оказывается, смыслит и в архитектуре.