Глава 490

Земли Люксембурга изобилуют горами и лесами. Когда я только стал графом и получил эти владения, между деревнями было почти не проехать. Грязные лесные тропы – это сущий кошмар.

Неосвоенных территорий хватало. Поэтому первым делом я распорядился проложить автобаны через все ключевые узлы. Тогда мне пришлось буквально за шиворот притащить руководство дорожно-строительной компании «Штрайт», у которых и так работы было по горло.

Для немцев, привыкших работать строго по плану, я стал настоящим стихийным бедствием. Но что поделать? Приказано – выполняй. В итоге за последние три года города в округе разрослись до невероятных масштабов.

Вокруг автобанов стремительно росло население: возникали новые поселения, крохотные деревушки превращались в уютные городки, а прежние города вырастали в мегаполисы. Перемены были колоссальными.

Весь Люксембург охватил строительный бум.

Разумеется, я не позволял застраивать всё без разбору.

Решение объявить бескрайние Арденны и горы Гарц природными заповедниками было продиктовано заботой об экологии. Вокруг этой диковинной концепции – «природный заповедник», – поначалу разгорелось немало споров.

Именно тогда была создана Лесная стража, состоящая из лесников и егерей. Гензель и Гретель, дети браконьера, за которым вечно охотилась эта стража, до смерти их боялись.

Запрет на охоту и вырубку ради сохранения природы казался людям Средневековья дикостью. Для них дикий лес был лишь досадной помехой.

Но как бы ни была важна экология, превращать весь край в нетронутую глушь было бы расточительством. Проявив гибкость, я разрешил городскую застройку там, где уже прошли автобаны.

Я нанял градостроителей, чтобы расширять города системно, уделяя огромное внимание функциональности и эстетике. Дороги в новых районах проектировались широкими, минимум в две полосы. Расчёт, разумеется, делался на будущее.

Теперь автобан – это не просто дорога.

Он стал главной артерией Люксембурга, затмив даже реку Майн.

Путь от Вервье до Бастони обычно занимал около пяти дней. Конница могла преодолеть это расстояние за сутки, но бесконечные обозы со снабжением и колонны пехоты сильно замедляли движение.

Добавьте сюда непролазные дебри Арденн, и даже короткий маршрут превращался в испытание. Но теперь, когда автобан дотянули до самого Льежа, случилось чудо: Бастонь показалась на горизонте всего через два дня.

Для перемещения многотысячного войска такая скорость – настоящая логистическая революция. В то же время военное министерство уделяет защите автобанов пристальное внимание.

Ведь этой дорогой можем воспользоваться не только мы, но и враг. Впрочем, это мелочи. Если враг доберётся до магистрали, значит, вся граница уже пала.

— До чего дошёл прогресс, — заметил я. — До Бастони рукой подать.

— Вы уже забыли, ваша светлость, как гоняли руководство дорожной компании, требуя стелить полотно в первую очередь? — Отозвался спутник.

— Если бы не гонял, они бы до сих пор возились с планами и графиками. Немцы слишком упрямы. Стоит им отклониться от чертежа, как они впадают в ступор. Никакой гибкости.

— …

«Сам-то ты тоже немец», – читалось в глазах министра государственных дел.

Но меня это не задевало. В душе я оставался корейцем: если работа не двигалась «быстро-быстро», я начинал выходить из себя. На этой энергии я и перекроил всю Европу.

Немецкая неспешность порой доводила меня до исступления. Они обожали выверять каждый шаг, и это отражалось в архитектуре – всё должно быть идеально ровно, словно у пациентов с обсессивным расстройством.

Однако в этом и заключалась их сила: делать всё на совесть. Пусть медленно, но они закладывали такой фундамент, что здание стояло веками. Настоящая нерушимая башня.

Не зря ведь говорят: «Немецкое качество – залог надежности». Товары из Люксембурга выглядели грубовато, но их практичность сделала их невероятно популярными по всей Европе.

Конечно, французы воротили нос, предпочитая изящество своих изделий немецкому аскетизму. Но и это начало меняться, когда через Альпийский Шелковый путь в Империю хлынули итальянцы.

Итальянец рисует – немец воплощает.

Эта фраза стала девизом современных мануфактур.

Альпийский Шелковый путь стал не просто торговым маршрутом. Он пробил брешь в стене Альп, сковывавшей Империю и Италию, став мощным каналом культурного обмена.

Подобно тому как встреча Греции и Индии породила эллинизм, культура расцветает не в изоляции, а в слиянии. Союз Империи и Италии оказал немалое влияние и на Францию.

Люксембург обладал потенциалом стать культурным центром. Географически он находился в самом сердце Европы, а благодаря автобанам и Майну стал главным транспортным узлом.

— Бетонные дороги, построенные немцами, не разрушатся и через сотни лет, — подытожил я.

— Не пойму: вы хвалите или ругаете? — Усмехнулся министр. — Порой мне кажется, Ваше Высочество, что в вас больше итальянского. Может, в роду Штрайтов были выходцы из Италии?

— Насколько мне известно, мои предки почти не покидали Швабию. Хотя… возможно, какой-нибудь обаятельный итальянец когда-то соблазнил мою прабабку, и эта кровь течёт во мне. Полно вам, друзья, я шучу.

Судя по их лицам, шутка не зашла. Видимо, юмор про предков был понятен только мне, потому министр государственных дел и Виктор смотрели на меня с недоумением. Будь рядом Хильда, я бы точно получил по спине за такие речи.

Хильда сейчас ехала в хвосте процессии и мило болтала с мадам Мари. Поначалу они присматривались друг к другу, но, обнаружив общие интересы, быстро сблизились.

Бойкая Хильда явно взяла шефство над кроткой Мари.

Проект «найди подругу для герцога Богатого» продвигался успешно.

Кстати, ночь в Вервье выдалась чудесной. Проснувшись после долгого перерыва в объятиях жены, я чувствовал небывалый прилив сил. Да и Хильда, кажется, сменила гнев на милость.