Глава 517

В тот миг, когда карта мира была завершена, её озарило мягкое сияние, которое вскоре угасло. Система лишь кратко уведомила о том, что печать стратегической карты мира окончена.

Однако для тех, кто наблюдал за этим процессом от начала до конца, зрелище было поистине потрясающим. В их взглядах, устремлённых на меня, читались благоговейный трепет и почтение. Я невольно горько усмехнулся.

Всё это было не более чем представлением, замаскированным под откровение Господа. Но раз уж я решил раскрыть существование Нового Света, придётся играть роль до конца. Впрочем, я не считал это мошенничеством.

Обладание колоссальным объёмом информации дарует силу, подобную пророческому дару. И в этом мире я единственный, кто способен её осознать. Однако убедить в этом остальных – задача совсем иного толка.

Разве простого приказа будет достаточно для эффективного освоения новых земель? Человек устроен не так просто. Мы все – существа мыслящие, и нам необходимы четкие основания и благородный повод.

Именно поэтому я использовал Систему, чтобы воззвать к вере. Для людей Средневековья религия была не просто частью жизни, а её первоосновой. Откровение Господа стало идеальным инструментом, дающим одновременно и легитимность, и неоспоримый аргумент.

— Глядя на Его Светлость Герцога, отмеченного милостью Божьей, я и прежде смутно ощущал присутствие Господа, но мой смиренный голос не достигал Его, и я начал сомневаться в крепости своей веры. Но сегодня я наконец узрел: Святой Господь всегда был рядом с нами.

— Министр государственных дел прав: мы, грешники, были непростительно слепы. Только сейчас мы осознали близость Всевышнего. Мы принесём покаяние через великого герцога, удостоенного божественной благодати!

— Отныне я не пропущу ни единой молитвы и буду исправно посещать каждую мессу!

— Защитник христианства, апостол, получивший откровение! Вы должны немедленно известить об этом неразумного Папу и кардиналов, чтобы составить великую Книгу Откровений! Нет, я сам сейчас же отправлюсь на папский престол!

Мне стоило немалых трудов успокоить людей, у которых буквально помутилось в глазах от фанатизма.

Проблема обоснования была решена, но побочный эффект оказался именно таким.

— Я ценю рвение дворцового священника, но в Европе всё ещё таятся враги Господа, — произнёс я. — Если они узнают цену этой карты, то могут первыми проникнуть в земли, где ещё нет влияния христианства. Вы же помните, как север Африки, ближайший к Европе регион, оказался в руках иноверцев.

— Это действительно серьёзная угроза. Если иноверцы прознают о столь великом сокровище…

Лицо Франциско, дворцового священника, только что горевшее возбуждением, мгновенно посуровело. Остальные вельможи отреагировали так же. Министры начали переглядываться, в один голос твердя, что дело должно храниться в строжайшей тайне.

— Отныне мы будем безоговорочно верить каждому слову апостола и следовать за ним.

— Благодарю вас. Господь не оставит без внимания вашу преданность, отче.

— О-о, благодарю! Моя вера наконец-то вознаграждена!

Франциско рыдал от восторга, утирая слёзы. После откровения Господа он изменился сильнее всех. Невероятно, как может преобразиться человек: он возвёл меня из Защитников в апостолы буквально в мгновение ока.

Впрочем, это было мне на руку. Франциско станет отличным щитом, который, опираясь на религиозные догмы, будет ограждать меня от нападок других церковников. Именно с этой целью я и призвал его ко двору.

— Мой господин, позвольте спросить лишь об одном. Смерть Асельдорфа… была ли она тоже предрешена судьбой?

Голос Виктора дрожал от затаённой боли. Честно говоря, смерть Асельдорфа, моего отца, не имела ко мне прямого отношения. Ведь я пробудился в теле Вольфганга лишь пять лет спустя.

— Граф Фалькенхайм, мне не дано видеть судьбы людей. Но я дам тебе совет: пора оставить смерть друга в прошлом. Не позволяй былому сковывать твою душу.

— Значит, гибель друга не оставила в вашем сердце глубокого следа.

Тут я не мог дать однозначного ответа.

Возможно, она повлияла на всё гораздо сильнее, чем кажется.

Быть может, именно это событие стало причиной того, что я открыл глаза в теле Вольфганга. И хотя этот мир был сотворён администратором, кто знает – вдруг и то место, где я жил прежде, родилось подобным образом?

Где истина, а где вымысел?

Великие философы вечно ищут ответы на эти вопросы.

Всё, что я могу – это жить в настоящем, прикладывая все силы. Лучше идти вперёд, чем терзаться сомнениями. Я буду делать всё возможное ради будущего и моей любимой семьи.

— Наш христианский мир переживает глубокий кризис. На юго-западе иноверцы из Магриба угрожают Иберии и Гибралтару (Гибралтару), а на востоке Унгарн, Валахия и Молдавия объединились и начали поход на юг, чтобы вернуть утраченные христианские земли.

— Ваша светлость, значит ли это откровение Господа призыв к крестовому походу?

На вопрос министра иностранных дел я лишь качнул головой. Я относился к идее священной войны весьма скептически. И хотя я упоминал о ней в разговорах с Жуаном Португальским или Матьяшем Венгерским, это была лишь дымовая завеса.

Объявить крестовый поход – значит «спугнуть змею, ударив по траве». Нужно сделать так, чтобы исламский мир был намертво прикован к границам христианства, не имея возможности смотреть вовне. Пускай они угрожают друг другу, но полномасштабной войны не будет.

— У восточных иноверцев из-за войн за престолонаследие нет сил для большой войны, а те, что на юго-западе, завязли в попытках захватить вход в Магриб. К тому же Господь не желает бесполезного кровопролития. Вам не стоит забывать уроки крестового похода на Варну.

Причины тех неудач были сложными, но крестовые походы ушли в прошлое прежде всего потому, что светские монархи осознали: убытков от них больше, чем выгоды.

— Вы хотите сказать, Господь не желает святой войны?

— Истинная святая война, угодная Господу, ещё ни разу не велась в этом мире.