Глава 527

После завершения грандиозного пира монархи наслаждались разнообразными мероприятиями. Люксембург наглядно продемонстрировал гостям, что он не только богат и силен, но и развит культурно. Главным же украшением программы стал Музей естественной истории.

До завершения строительства было ещё далеко, но одного лишь грозного величия Дракена, выставленного в галерее, хватало, чтобы признать этот музей величайшим в Европе.

Монархи, увидевшие чудовище воочию, не могли сдержать изумления.

Королевская чета Соединенного Королевства даже начала читать молитвы перед останками Дракена.

— Каким же монстром должен быть сам князь-волк, чтобы одолеть такую тварь!

— Говорят, он размозжил череп несущемуся на него Дракену одним ударом алебарды.

— Неужели человек способен противостоять существу таких размеров?

— Легенда о святом Георгии, сразившем дракона, воплотилась в жизнь на наших глазах.

Кроме того, в галерее выставили полотна, запечатлевшие момент охоты на Уидба Драйга. Мастера Ренессанса и художники из Фландрии представили свои версии событий, так что рассматривать их было одно удовольствие.

Дрек и Тед, участвовавшие в той охоте, так красочно расписывали свои подвиги, что монархи только диву давались. Не стань эти двое командирами, из них вышли бы отличные актеры.

Популярностью пользовался не только Музей естественной истории, но и художественный музей Люксембурга. Пейзажи, запечатлевшие виды разных уголков страны, поначалу казались гостям в новинку, но постепенно многие прониклись их очарованием.

Монархи посещали концерты Жоскена Депре и наблюдали за мастерскими поединками фехтовальщиков во дворце – скучать было некогда. Для любителей книг открыла свои двери библиотека с обширнейшим собранием трудов.

Конечно, никто не только лишь развлекался. Правители постоянно собирались группами, обсуждая государственные интересы и ведя ожесточенную подковерную дипломатическую борьбу. Министры тоже проводили дни в бесконечных переговорах с иностранными гостями.

Главным вопросом стало согласование интересов для создания Международного суда. Разумеется, монархи разделились на два лагеря. Малые страны в большинстве своем поддерживали идею, в то время как великие державы выступали против.

Франция и Польша, пребывавшие в конфликте с Империей, полагали, что если суд разместится в Люксембурге, то велика вероятность вынесения решений не в их пользу. Я не собирался принимать чью-либо сторону, но мне никто не верил.

Поэтому Франция и Польша упрямились и демонстрировали крайне негативный настрой, заявляя, что не признают вердиктов Международного суда. Ожидаемо. Неожиданным же стало то, что интерес проявил Осман.

— Похоже, Османская империя хочет использовать Международный суд как инструмент для легитимации своих действий, — предположил Кислинг, который вел прямые переговоры с Исхак-пашой.

В христианском мире Османа считали воплощением иноверца-сатаны и питали к нему лютую ненависть, однако на деле империя была довольно веротерпимой.

В свое время папский престол, призывая спасти христиан от гнета османов, инициировал крестовый поход на Варну, используя религию для сдерживания экспансии империи.

В противовес этому Осман проявлял к христианам значительную лояльность. Мехмед II, захватив Боснию, даже издал указ, запрещающий причинять вред христианам и церквям.

Завоеватель понимал: чтобы удержать огромные территории с пестрым национальным составом, гораздо выгоднее проявлять терпимость к местной культуре и религии.

Впрочем, нельзя сказать, что религиозных притеснений не было вовсе. Сам факт издания подобных указов доказывал, что христиане страдали. Но по-настоящему жестоко Осман подавлял шиитов на востоке.

Война между турками-суннитами и персами-шиитами продолжалась и сейчас, сопровождаясь казнями и огромными жертвами, но в Европе об этих столкновениях почти ничего не знали.

Так или иначе, интерес Османа к суду объяснялся тем, что он провозгласил себя преемником Рима. Это было попыткой создать юридическую базу для оправдания завоевания Европы.

— Прямое участие Османа создаст проблемы. Исключите их, — распорядился я.

— Мудрое решение. Привлекать иноверцев слишком рискованно.

Хоть учреждение и называлось «Международный суд», оно должно было ограничиваться рамками христианского мира. Если восточноевропейские страны, воюющие с Османом, проиграют процесс, разве они подчинятся?

Они тут же объявят Международный суд еретическим за то, что тот встал на сторону неверных. Уж лучше сразу исключить участие иноверческих государств. Нужно четко осознавать границы своей эпохи.

— Монархи Иберии приняли условия создания суда, но с оговорками, — доложил Кислинг.

— Наверняка их условие – разобраться сначала с иноверцами в Магрибе.

Ради квеста мне в любом случае придется заняться неверными в Магрибе. Наличие оппозиции – не повод отказываться от создания Международного суда. Так что всё пойдет по плану.

Отпустив Кислинга, я обратился к Уэнли:

— Подготовка к турниру идет гладко?

— Да. Петер Майер четко координирует все вопросы.

— У брата Теда обнаружился неожиданный талант.

Петер Майер был старшим братом Теда.

Я пригласил его на должность казначея еще во времена баронства Розенхайм, а теперь он стал высокопоставленным чиновником ранга заместителя министра. Когда формировали оргкомитет «Чемпионс Лигаре», я назначил его председателем, и, похоже, не ошибся с выбором.

— Канцлер Фуггер обсудил с членами Парламенто вопрос об истреблении иноверческих пиратов. Когда Римская республика пошла на значительные уступки в вопросе интересов в Средиземноморье, Генуя и Неаполь выразили готовность активно участвовать. Венеция пока медлит с решением, а остальные государства, чьи флоты незначительны, ведут себя пассивно.

— Раз удалось привлечь Геную и Неаполь, дело уже наполовину сделано.