Глава 533
Будни Брюнхильд Штайнер фон Штрайт были до предела насыщены делами. Для неё, находившей высшее счастье в том, чтобы просто открывать глаза по утрам рядом с любимым мужем, ритуал его пробуждения стал маленькой личной радостью.
В дни войн или срочных государственных дел супруг всегда поднимался раньше Хильды, но сейчас, в редкие периоды затишья, когда тревог поубавилось, он позволял себе поспать подольше. В такие моменты Хильда не упускала случая подразнить его.
Вопреки строгому внешнему образу, наедине с мужем она любила пошалить, словно ласковая, но игривая кошка: то потеребит его за щеку, то легонько потянет за нос, а то и вовсе в шутку прикусит.
Она с нежностью разглядывала лицо беззащитно спящего мужчины. Во всём мире лишь Хильда могла позволить себе подобные вольности с князем-волком, перед которым трепетали и которого боялись все монархи Европы.
Для Хильды же он всегда оставался заботливым и любящим мужчиной. Он ни разу не посмотрел на другую женщину и был идеальным отцом для их детей. Она порой гадала, существуют ли ещё на свете такие исключительные люди.
— Просыпайтесь, мой милый соня.
Муж медленно приоткрыл глаза. Она знала: он проснулся ещё в тот момент, когда она только начала свои шалости. Её «ленивый» супруг и сам был не прочь подыграть жене, наслаждаясь её вниманием.
— Моя Хильда, сегодня ты ещё прекраснее, чем вчера.
Эти слова звучали каждое утро, став их личным ритуалом. Став многодетной матерью, Хильда начала острее чувствовать бег времени. Ей было всего двадцать пять, но она уже не могла сравнивать себя с той юной девушкой, которой была когда-то.
К тому же муж был на два года моложе её. Хильда была весьма чувствительна к вопросам возраста, и он, тонко чувствуя её настроение, неизменно повторял, что с каждым днём её красота лишь расцветает.
— Господин, госпожа. Мы входим.
Во главе с Присциллой, старшей горничной рода Штрайт, в спальню потянулись Сабине, Нерия и другие служанки. Они привычно принялись за работу: привели в порядок комнату и помогли чете герцогов умыться и одеться.
По утрам князь-волк обычно облачался в спортивную одежду. Каждое утро он совершал обход крепостных стен или тренировочные подъёмы к воротам у Чёртова холма. Благодаря такому упорству его ноги были крепкими, словно литое железо.
— Сегодня я могу задержаться, предстоит заседание консультативного совета.
— Из-за того вопроса о стандартизации мер и весов, о котором ты упоминал?
— Именно. Похоже, они так и не пришли к согласию, придётся мне вмешаться лично.
Хотя системы измерений везде разнились, Хильда не совсем понимала, почему муж так одержим этим вопросом. Впрочем, таков был взгляд большинства людей той эпохи.
Однако если муж уделял внимание тому, о чём другие даже не задумывались, это было верным признаком важности дела. Как и всегда, Хильда полностью доверяла его суждению. Он был человеком, на которого можно положиться.
— А я сегодня собираюсь посетить салон, который устраивает графиня Насо-Заарбрюккен.
— Вот как? Род Заарбрюккен определённо заслуживает уважения, в отличие от многих других.
Семья Насо-Заарбрюккен – это младшая ветвь рода министра внутренних дел Филиппа фон Насо-Вайльбурга. В своё время, когда князь-волк устранял вассалов Люксембурга, они благоразумно добровольно передали свои владения короне.
Не обошлось без убеждений со стороны министра внутренних дел, и в награду князь-волк предоставил дому Заарбрюккен множество привилегий. Сейчас они прочно обосновались в Люксембурге как весьма состоятельные и влиятельные люди.
Однако другие побочные ветви не могли похвастаться тем же.
Ярким примером был род Насо-Хартлингер.
Инвестиционная лихорадка на юге Вестфалии всё ещё не утихала. Но к концу года этот пузырь неизбежно лопнет, не оставив после себя ничего, кроме глубокой долговой ямы. И князь-волк не испытывал к ним ни капли сочувствия.
Заметив его холодный тон, Хильда лукаво прищурилась.
— «Заслуживает уважения»? Какое сухое и совсем не элегантное выражение. Графиня Заарбрюккен – чудесная женщина. Она высокообразованна, обладает безупречными манерами и тонким вкусом в искусстве. С ней очень интересно общаться. Так что, прошу тебя, выбирай выражения поприличнее.
— Похоже, я задел твои чувства. Герцогиня, проявите ли вы великодушие и простите ли меня?
— Я прощу вас, если вы докажете свою любовь.
Доказательством любви должен был стать поцелуй. Прополоскав рты травяным настоем, супруги слились в страстном утреннем поцелуе. Старшие служанки привычно сохраняли невозмутимость, но новенькие заметно смутились.
С точки зрения дочерей знатных родов, проявления чувств герцогской четы были весьма пылкими и даже дерзкими. Присцилла строгим взглядом и едва заметным жестом указала молодым горничным на их неподобающую реакцию, и те мгновенно успокоились.
Попасть в немилость к «фрау Этикет» означало навлечь на себя суровую кару. Баронесса Присцилла, супруга начальника службы безопасности барона Фламма и давняя приближённая герцогини, была тем человеком, которого прислуга боялась больше всего.
Её помощница Сабине не уступала ей в строгости. Известная как «госпожа Нель», Сабине была женой главного секретаря Даниэля фон Баумана, в которого были тайно влюблены все горничные, и считалась одной из старейших служанок замка – настоящим «патриархом» среди персонала.
Впрочем, супругам не было до этого дела.
Таков был этикет дома Штрайт.
— Ты собираешься позволить графине Заарбрюккен посещать свой «Люксембургский салон»?
— Если мадам Мари не будет против, я планирую ввести её в наш круг.
Название «Люксембургский салон» дала их кружку герцогиня Мари Богатая. В оригинале оно звучало как «Люксанбур», на французский манер. Французский считался языком элиты, и Хильда без возражений приняла этот вариант.
Постоянными участницами салона были мадам Мари, королева Изабелла, великая княгиня София, принцесса Берена Лилли, графиня Катарина Имола, виконтесса Штайнхоф и баронесса Арденн. Анна Французская, регентша королевства, в этот список не вошла.
Не желая уступать первенство, Анна пыталась заманить Хильду в свой салон в Лувре, в Париже, но потерпела неудачу. Из гордости регентша отказалась становиться рядовым членом Люксембургского салона.