Глава 536

Граф Хартлингер, главный виновник инвестиционной лихорадки в Вестфалии, зачерпнул пальцем белый порошок, поднесённый слугой, и попробовал его на вкус. Как ни старайся, сладость этого свекловичного сахара оставалась никудышной.

— Fick! Fick! Fick! Verflucht nochmal!

— Грохот!

Не в силах сдержать ярость, граф Хартлингер одним махом смёл всё со стола. Слуги в ужасе замерли, боясь, что гнев истошно вопящего господина обрушится и на них.

Лишь вдоволь наломав мебели, Хартлингер немного остыл. Заметив, что у хозяина в кровь разбиты руки, главный дворецкий поспешно обработал раны спиртом и наложил повязки. Граф прорычал:

— Эти проклятые ублюдки… Они наверняка шпионы, подосланные волком, чтобы разорить меня!

Вложив баснословные суммы в создание огромных плантаций сахарной свеклы, он не мог доверить управление кому попало. Поэтому за огромные деньги переманил управляющих сахароварнями из Башуртена.

Переход к тому, кто больше платит, был законным правом свободных граждан, но для этих людей выбор обернулся катастрофой. Как только провал дела стал очевиден, граф бросил их всех в темницу.

Средневековая тюрьма – это не просто место заключения. Она была пропитана насилием, и управляющие, навлекшие на себя гнев графа, стали лишь кормом для палачей.

— Ваша светлость! Торговцы из Франкфурта и Лимбурга снова собрались у ворот!

— Проклятье, немедленно пошли солдат и прогони их! У меня нет времени возиться с этим сбродом!

— Они кричат, что если вы и в этот раз не примете их, они отправятся к князю-волку!

— …Verflucht nochmal.

Само по себе то, что кучка торговцев смеет шантажировать графа, было неслыханно. Но дела у купцов шли настолько скверно, что в отчаянии они были готовы на всё и не побоялись помянуть князя-волка.

И эта угроза подействовала на Хартлингера. В обычное время он бы и глазом не моргнул, но сейчас, когда газеты вовсю трубят, что «Благословение изобилия» обошло юг Вестфалии стороной, бегать вечно было нельзя.

В конце концов граф велел впустить их в аудиенц-зал.

— Молитесь, что вы ещё живы после такой дерзости.

— Молиться? Похоже, ваша светлость совершенно не понимает, что происходит.

Хартлингер сверлил их свирепым взглядом, пытаясь задавить авторитетом, но торговцам, которым грозила гибель, было уже всё равно. Граф даже опешил от такого неприкрытого сарказма.

— Сэр Герт, похоже, этот торгаш ищет смерти. Выволочь его и отрубить голову.

— Хм, убьёте меня – и вам несдобровать! — Выплюнул купец. — Как феодал, казнивший должника центрального банка, вы предстанете перед судом князя-волка! Правитель Хартлингера? Скорее уж дворянин на грани изгнания!

— Должник центрального банка? Хочешь сказать, ты задолжал «Штрайту»?

В разгар вестфальской лихорадки центральный банк Люксембурга (банк «Штрайт») упорно придерживался сложных процедур кредитования. В результате люди хлынули в частные структуры – так называемый «второй финансовый сектор».

К нему относили все частные конторы, кроме центрального банка. Бум инвестиций в Вестфалию вызвал взрывной рост этих организаций, которые наплодили великое множество финансовых продуктов.

Банки второго сектора свято верили в успех вестфальской авантюры и, надеясь на огромные прибыли, одобряли кредиты направо и налево. Так инвесторы собирали колоссальные капиталы.

Больше всего среди них было дворян. При наличии залога они умудрялись брать двойные и тройные займы, в мгновение ока аккумулируя средства. Хартлингер действовал так же.

Но стоило вестфальскому проекту лопнуть, как вся цепочка банков оказалась на грани краха. Это был тот самый «эффект домино», которого больше всего боятся финансисты. Банкротство за банкротством – ничего страшнее и представить нельзя.

— Ваша светлость и другие лорды пребываете в блаженном неведении, но есть сила, которая без ограничений скупает долговые обязательства банков второго сектора. Это центральный банк Люксембурга.

— Но зачем им это? Они же понесут колоссальные убытки!

Зачем центральному банку скупать облигации, ставшие фантиками? Граф Хартлингер интуитивно почувствовал, что князь-волк что-то замышляет, но на этом его проницательность исчерпалась.

Он никак не мог разгадать истинный замысел волка.

В отличие от погружённого в думы графа, торговцы были на взводе.

— Ваша светлость, сейчас вопрос долгов – не самое главное. Уверовав в успех Вестфалии, мы заключили контракты на поставку сахара на весь год. Проект провалился, сахара нет, и наше доверие на рынке подорвано!

— Для торговца репутация дороже жизни! А у нас нет денег даже на выплату неустоек!

— Из-за этой катастрофы цены на свекловичный сахар в других регионах взлетели до небес! Чтобы спасти имя, мы должны поставить хотя бы минимум обещанного! Но наше имущество связано здесь, в Вестфалии, поэтому верните нам наши вложения немедленно!

— О Господи! Пока мы здесь спорим, сахар дорожает с каждой минутой!

Они требовали вернуть хотя бы часть, уже не надеясь на полную сумму. Разумеется, у Хартлингера таких денег не было – уверенный в успехе, он тратил их напропалую.

— Мне нечего вам возвращать. Герцог Люксембургский говорил нам: инвестиции – это ответственность инвестора. Каждый сам отвечает за свои риски. Только теперь я понял истинный смысл его слов.

— Если не вернёте деньги, вы навсегда потеряете доверие купечества!