Глава 561

Лиссабонские солдаты бросались в атаку беспорядочно. Никакого намека на строй или тактику – лишь хаотичный напор. Даже когда длинные пики пробивали им животы, они продолжали идти вперед с жуткой, искаженной улыбкой на лицах. Зрелище было поистине пугающим.

Обычных воинов такой вид поверг бы в ужас, но перед ними стояли швейцарские наемники. Алебардщики, работавшие в паре с пикинерами, мгновенно обрушивали удары на головы врагов, прерывая их безумный марш.

Острием алебарды наемник привычным движением отпихнул бьющееся в конвульсиях тело, высвобождая оружие. Следующего противника, едва тот успел замахнуться, пронзила пика из второго ряда. Алебардщик тут же добил его и снова расчистил место для маневра.

— Каких только тварей я ни видал, но таких встречаю впервые, — процедил один из них.

— И не говори. Его насквозь проткнули, как свинью на вертеле, а он лыбится.

— А ну, отставить разговоры! Бой еще не окончен!

Все повторялось по кругу. Не только алебардщики, но и оказавшиеся не у дел мечники с двуручниками притиснулись ближе к пикинерам, помогая расправляться с теми, кто прорвался на ближнюю дистанцию. В обычном бою их задачей было подрубать вражеские пики, но здесь все было иначе.

Натиск безумной толпы был столь плотным, что число нанизанных на пики тел росло ежесекундно. Древки не выдерживали и с треском ломались, но в ту же секунду бреши закрывали алебардщики и мечники.

— Пойер!

— Та-та-та-тах!

Слышалась команда, и отряд стрелков, закончивший перезарядку, давал залп. Поле боя заволокло сизым пороховым дымом. Но даже сквозь эту завесу из ворот Лиссабона продолжали извергаться толпы одурманенных солдат.

Кат выжимал из человеческого тела все возможные физические ресурсы, но ввергал разум в состояние галлюцинаций, делая бойцов практически неуправляемыми. В сражении строя против строя дисциплина и слаженность всегда били грубую силу одиночек.

Хотя враги умудрялись хвататься за пики и с невероятной силой переламывать их, алебардщики, прикрывавшие тыл пикинеров, тут же дробили им черепа. Тех, кто проскальзывал мимо, стрелки хладнокровно докалывали штыками.

— Хрусть! Хрясь!

Когда в дело вступала гигантская алебарда Лето, доблестного альпийского рыцаря и командира гвардии, налетавшие на него с диким хохотом лиссабонцы разлетались в стороны, словно тряпичные куклы. Лето был в своей стихии.

Обычно стоило ему появиться на поле боя, как враги в панике обращались в бегство. Он был слишком силен, и достойных противников почти не встречалось. Единственным, кто смог противостоять ему до конца, был князь-волк.

И хотя сейчас разрыв в их силе стал колоссальным, Лето это не заботило. Он был по-настоящему счастлив, когда князь-волк доверил ему свою спину. Простой по натуре, он был человеком с пылающим сердцем.

Вырвавшись из строя, Лето вращал алебардой, словно в трансе. Безумцы летели на него как мотыльки на пламя, и в нем проснулись дремавшие инстинкты воина. Он убивал вдохновенно и неудержимо.

— Бум! Гро-о-ох!

В поддержку швейцарцам союзный флот вел непрерывный обстрел. Береговые батареи Лиссабона давно замолчали. Адмирал Орсини, действуя осторожно, вводил в бой тяжелые каракки одну за другой.

Около двух тысяч швейцарских гвардейцев и наемников, несмотря на яростные атаки превосходящих сил, не отступили ни на шаг. Перед ними росли горы трупов, но кольцо окружения так и не сомкнулось. Бойня длилась три часа.

И вдруг поток безумцев, хлынувший из города, иссяк. Когда пороховой дым немного рассеялся, швейцарцы в недоумении переглянулись. Что, неужели это всё?

— Что происходит? Кажется, в городе что-то случилось.

— Может, эти психи устроили дебош прямо в крепости?

Внимательно наблюдавший за Лиссабоном Гедель заметил, что защитники на стенах начали биться друг с другом. Междоусобица? Если так, то это был идеальный шанс захватить город.

— Заместитель командира Шупрех, каков приказ? Входим в Лиссабон?

— Его Высочество князь-волк приказал лишь сдерживать врага, вышедшего из ворот. Но он ценит инициативу полевых командиров, так что если мы двинемся вперед… Как думаешь?

— Почему вы меня спрашиваете? Если что пойдет не так, голова-то с ваших плеч полетит.

— Черт бы тебя побрал, мог бы хоть разок посочувствовать моей шее!

Гедель ворчал, лихорадочно соображая. Формально главным был Лето, но фактическое командование лежало на Геделе. Гвардейцы, прошедшие с ними огонь и воду, на полководческие таланты Лето давно не рассчитывали.

Лето просто стоял, непоколебимый как скала, прикрывая своих. Порой это было эффективнее любых приказов гениального стратега, ибо дарило бойцам веру в то, что они не проиграют.

В этот момент Лето сам подал Геделю знак: «Идем на город». Глаза Геделя блеснули. Друзья должны делить ответственность поровну. А раз Лето – любимец князя-волка, то за его голову можно не переживать.

— Воины Альп! Вперед! В атаку!

Словно только этого и дожидаясь, швейцарская гвардия и наемники устремились к распахнутым воротам Лиссабона. Выходцы с гор выкрикивали призывы, в которых смешались французский, итальянский и немецкий языки.

— Marche! Forza! Vortreten!

— Marche! Forza! Vortreten!

Швейцария соседствовала с Францией и Германией, а через Альпийский Шелковый путь активно общалась с Италией, так что три языка стали для нее родными. Из этого многоголосия родился единый клич.

До самого входа в город гвардейцы оставались настороже, но представшая перед ними картина заставила их лишиться дара речи. Лиссабонские солдаты, с которыми они только что бились не на жизнь, а на смерть, теперь увлеченно грабили своих же.

Мирные жители с криками разбегались, преследуемые хохочущими вояками, повсюду вспыхивали пожары. Снаряды флота падали только в порту, так что это были явные поджоги.

— Похоже, эти психи решили обчистить собственных граждан, а не нас.

— Проклятье! Если они всё разнесут, нам же ничего не достанется!

В городских кварталах громоздкие пики сменились алебардами и двуручными мечами. Стрелки прикрывали тылы. В авангарде шел Лето, со свистом рассекая воздух своим тяжелым оружием.