Глава 645

Божья кара опустошила Каталонскую Республику, породив бесконечные потоки беженцев. Бросая родные дома ради призрачного шанса на спасение, люди с трудом добирались до крепости Санта-Марти, но её врата оставались плотно закрытыми.

Вокруг выросли стихийные лагеря. Имперская медицинская ассоциация направила туда гуманитарные миссии для борьбы с эпидемиями и распределения пайков, но небольшой городок Жерона, захваченный толпами отчаявшихся людей, к несчастью, превратился в логово беззакония.

Климатические аномалии терзали беженцев: невыносимый зной сменялся пробирающим до костей ночным холодом. Земли Каталонии стремительно превращались в пустыню, лишаясь всякой зелени. Вскоре небо затянули черные тучи, скрывшие солнце и погрузившие мир в вечные сумерки.

Повсюду мерещились знамения грядущего конца, и лишь за стенами Санта-Марти по-прежнему сияло чистое небо и зеленели луга. Крепость стала рубежом, разделившим рай и ад.

И теперь из-за этого рубежа явилось воинство небесное. Каталонский экспедиционный корпус вошел в лагеря беженцев, чтобы вычистить их от преступности. Насильников, грабителей и бандитов всех мастей ждал скорый и беспощадный суд.

— Казнить всех! Ни для кого не делать исключений!

Те, кто под видом добровольцев-дружинников творил бесчинства, были истреблены до последнего человека. Наводить порядок в хаосе – задача непомерной сложности, но Адольф трудился не покладая рук.

Он остро чувствовал ответственность, возложенную на него как на Герцога Справедливости. И хотя управлением лагерями, патрулированием и судами занимались подчиненные, Адольф вникал в каждую мелочь, стремясь постичь все тонкости управления.

— Опасаюсь, как бы он не перегорел от такого рвения, — пробормотал начальник штаба, глядя на чрезмерно напряженные плечи юноши. Каждый хочет, чтобы его первое серьезное поручение прошло идеально, но реальность редко бывает милостива.

Именно через такие испытания происходит взросление. Адельборн Шпиц, самый опытный из командиров корпусов под началом Адольфа, лишь понимающе улыбнулся. Он был из тех, кто видел в молодом господине большой потенциал.

— Он молод и полон сил, а потому не успокоится, пока лично во всё не вмешается. Наследник Его Высочества великого князя не может иначе – груз ожиданий и давление окружения слишком велики. Позволим ему действовать так, как он считает нужным.

— Боюсь, как бы его не прозвали выскочкой, у которого энтузиазм бежит впереди разума.

— Если он вынесет из этого урок, это уже станет величайшим достижением.

Мудрость, рожденная десятилетиями опыта, убедила начальника штаба довериться словам Адельборна. Однако Адольф не выказывал признаков усталости – скорее уж его помощники и командиры готовы были свалиться с ног.

— Группы работорговцев определенно где-то скрываются, но вы до сих пор их не выследили. Я начинаю сомневаться в вашей компетентности, господа. Неужели вы не слышите плач родителей, ищущих своих дочерей?

— Виноваты, Ваше Высочество! Мы зацепимся за любую ниточку и обязательно их найдем!

— Недавно нашли тела матери и ребенка, которые только что получили пайки. Терпеть не могу тех, кто грабит слабых, когда еды хватает на всех. Орден Рыцарей Льва, немедленно изловить ублюдков, убивших их, и доставить ко мне.

— Будет исполнено, Герцог Справедливости!

— Многие беженцы пытаются спастись морем. Средиземноморскому флоту приказываю перехватывать суда и направлять их в Перпиньян для особого контроля. Свяжитесь с медиками и найдите способ пробиться к Барселоне. Если потребуется, бейте по портам из орудий, но обеспечьте зону безопасности.

Адольф раздавал приказы решительно, заставляя штаб и командиров работать на пределе. Селим и Мбеба, наблюдавшие за ним со стороны, поражались: юноша, которого они видели в дворцовых залах, и этот Адольф на передовой были двумя совершенно разными людьми.

Когда-нибудь эпоха князя-волка закатится, и взойдет солнце Герцога Справедливости. Сможет ли тогда Осман противостоять ему? Мои братья, помешанные на дележке власти, ему и в подметки не годятся.

«Ахмед, ты слишком похож на отца, ты слишком слаб, чтобы стать падишахом. Алам? Коркуд? Жадные крысы, которые еще хуже Ахмеда. О трусе Махмуде и говорить не стоит. Только я достоин трона и только я смогу бросить вызов Адольфу!»

Селим искренне считал Адольфа другом, но при этом видел в нем главного соперника. Пусть сам Селим и отдалился от статуса кронпринца, он сумел перетянуть на свою сторону Джема, а значит, теперь мог диктовать условия Баязиду.

Джем и Селим, объединившие силы с Люксембургом, чтобы свергнуть законного правителя? Для Баязида это был оживший кошмар. Ради титула падишаха Селим не собирался гнушаться никакими средствами.

Даже если угрозы не подействуют на Баязида, без поддержки князя-волка всё это не имело смысла. Селим был готов пойти на любые уступки в сделке, лишь бы добиться своего. О последствиях можно будет подумать и после восшествия на престол.

— У маленького Лупеллы Рокки есть чему поучиться, — подал голос Мбеба.

— Эй, черный вепрь. Что это на тебя так подействовало в Адольфе?

— О, мой юный друг. Я впечатлен его стремлением вершить справедливость. Если мы, потомки Царя-священника, хотим вернуть веру и процветание, нам нельзя забывать о смирении в учении.

— Я до сих пор не пойму. С чего вы взяли, что вы потомки этого легендарного царя?

— В этом наша суть! И в Европе никто не посмеет нас игнорировать!

Глядя на гогочущего Мбебу, Селим понял, что принц Конго куда хитрее, чем кажется. Он умело прибрал к рукам легенду о Царе-священнике и превратил её в мощный политический инструмент.

Селим мысленно пересмотрел свою оценку принца в лучшую сторону. Ему вспомнился совет Адольфа: даже если наследники Царя-священника утратили былую веру и цивилизацию, мудрость их никуда не делась.

Благодаря вмешательству экспедиционного корпуса в лагерях и Жероне быстро установился порядок. Каталонцы прониклись глубокой симпатией к Адольфу, который искренне старался им помочь.

Он действовал из чувства долга, которому его научил отец, но именно это позволило ему завоевать сердца людей. Где бы он ни появлялся, беженцы выходили ему навстречу с приветствиями.

— Да здравствует Герцог Справедливости! Слава роду Штрайт!

— Господин Адольф! Спасите нас!

Патрулируя Жерону вместе с Рыцарями Льва, Адольф испытывал странные чувства, слыша, как скандируют его имя. Вопреки опасениям, люди быстро подчинились правилам, и преступность пошла на спад.

Он и не догадывался, что здесь сработала одна из черт его фамилии – «Защитник беженцев», повышающая контроль над переселенцами и снижающая уровень преступности. Рыцари Льва же просто гордились своим предводителем.