Глава 695

Выехав из Кобленца, мы благополучно добрались до Люксембурга. Путь в карете занял бы два дня, верхом – сутки, но локомотив, летящий по свежеуложенным рельсам, покрыл это расстояние всего за пять часов.

— Неужели уже Люксембург? — Хильда, поначалу настроенная скептически, была поражена такой скоростью. — Я думала, мы задержимся в пути хотя бы на день…

Пока в топке есть топливо, поезд мчится без устали. Конечно, это лишь ранняя модель, так что без мелких поломок и вынужденных остановок не обошлось.

И всё же пять часов – это настоящий прорыв. Я поблагодарил Ваттсона и машинистов за их усердие; исправлять неполадки на ходу было делом непростым. Наверное, они чувствовали себя так, будто весь день катались на американских горках.

Максимилиан тоже не скрывал искреннего восторга.

— Потрясающая игрушка. Если не считать тех заминок, она куда быстрее и устойчивее почтовой кареты. А если перевозить не людей, а грузы? Это же колоссальные объёмы!

— Вы верно подметили, — подтвердил я. — Главное преимущество паровоза именно в массовых перевозках.

Если закрыть глаза на капризность в обслуживании и частые поломки, лучшего транспорта не найти. Я годами вкладывал силы в разработку парового двигателя именно ради логистики. Снабжение всегда было нашей ахиллесовой пятой.

В эпоху, когда нормальных дорог почти нет, а те, что есть – разбитая грунтовка, возможность перебрасывать огромные войска быстро и без потери сил – это читерство. К тому же это в разы дешевле, казначейство будет в восторге.

— Когда рельсы покроют весь Люксембург и соединятся с железной дорогой Альпийского Шёлкового пути, настанет эпоха скоростей, которую сейчас и вообразить невозможно. Мир изменится до неузнаваемости.

— Чёрт возьми, — пробормотал он. — Я-то думал, ты просто хвастаешься модной безделушкой, а тут замах на нечто грандиозное.

— Как вы думаете, Ваше Высочество, зачем я рассказываю об этом будущему королю Рима?

— Ну уж нет, откуда мне знать, что на уме у князя-волка? Этого, по-моему, вообще никто не знает.

Кто-то однажды сказал: мир полон ярких красок, но я – словно густая чёрная краска, которая ложится поверх всего этого разноцветья. Что ж, довольно точное сравнение.

Обладая Системой и знаниями о будущем, я и впрямь играю не по правилам. Пусть называют меня чёрной кляксой на пёстром полотне истории – мне всё равно. А как иначе?

Не использовать то, что дано в руки – это не скромность, а глупость. К тому же наш мир жесток: сильный пожирает слабого. В моё время было так же, но сейчас это проявляется куда более открыто и грубо.

Потому и карта Европы превратилась в хаос. Теперь добрая её половина принадлежит роду Штрайт. Единственные земли, доставшиеся нам без войны – это Венгрия и Хорватия.

История Европы учит: стоит кому-то одному возвыситься, как остальные объединяются, чтобы его уничтожить. Я не стал исключением. Однако я всегда делал ставку на дипломатию и искал союзников. Только это спасло меня от участи быть растерзанным толпой.

Впрочем, теперь даже коалиции бесполезны. Мы стали слишком велики. Помимо европейских сил, за нами стоят Африка, Левант и Федерация Штрайт.

Выбора не осталось: либо принять установленный мною порядок, либо встретить свой конец так же доблестно, как Иван III. Кстати, причина, по которой тот вернулся в Москву, была до смешного проста.

Слишком привязанный к своей столице, он пренебрёг уговорами ярославских бояр и настоял на том, чтобы лично увидеть состояние города. На его беду, он наткнулся на разведчиков Ордена Волка.

Отступи он просто так – никто бы не пострадал. Но Иван III решил сорвать злость и атаковал дозорных. Он и представить не мог, что эта минутная вспышка гнева будет стоить ему жизни.

— Скоро вы, король Рима, станете кайзером Империи.

— Слышал, ты был на аудиенции у кайзера. Неужели он так плох?

— Он страдает от ран на ногах. Почти не может двигаться.

— Вот как… — Максимилиан помрачнел. — Значит, Господь решил призвать отца к себе.

Его чувства были сложными. Он и Фридрих были скорее политическими партнёрами под сенью дома Габсбургов, чем любящими родственниками. Отношения сухие, лишённые тепла.

Потому Максимилиан и держит дистанцию, называя отца кайзером. У нас в семье всё иначе: дети меня совсем не боятся.

— Если с голосованием всё пройдёт гладко, я стану кайзером.

— Четыре голоса уже за вами, Ваше Высочество, так что не беспокойтесь.

— И всё же, как это связано с тем паровозом?

— Железные дороги по всей Империи станут вашим величайшим достижением.

— …То есть ты предлагаешь мне купить эту штуку?

— Не только локомотив. Всё идёт в комплекте с путями из стали.

— Что? Все эти рельсы из стали? Иисусе!

Любой монарх пришёл бы в ужас от мысли, что драгоценную сталь переводят на дороги. Но без стали рельсы просто не выдержат веса поезда. Попытки использовать кованое железо закончились тем, что пути просто рассыпались.