Глава 709
Глава 709
Дом наполнился суетой подготовки к приему гостей, и Хильда, кажется, была в прекрасном расположении духа. Весь день она напевала себе под нос, то и дело поводя плечами в такт танцу. Я долго любовался своей очаровательной женой.
Заметив мой взгляд, Хильда шутливо сверкнула глазами и попыталась принять серьезный вид, но радость била через край: забывшись, она снова пустилась в пляс. Подумать только, ей пятьдесят один год, а она всё так же мила.
— Интересно, знают ли внуки, что их бабушка так лихо танцует?
— Ох, я уверена, что мой муж умеет держать язык за зубами. Верно?
— Боюсь, глядя на тебя, секрет раскроется сам собой, даже если я буду молчать как рыба.
Хильда стала такой жизнерадостной во многом благодаря Брюнхильду – первому в мире и крупнейшему мюзик-холлу, расположенному на Манхэттене. Улица Брюнхильд, средоточие культуры и искусства, всегда наполнена песнями и танцами.
Переселенцы, прибывая в Ной-Вольфганг, обычно замирали в изумлении перед Статуей Свободы и небоскребами Манхэттена, но по-настоящему их покоряла яркая, бурлящая сценическая жизнь улицы Брюнхильд.
Если в Европе господствовало строгое, пропитанное религией искусство, то культура Ной-Вольфганга была воплощением свободы. Разумеется, так было не всегда.
В первое время здесь доминировала германская культура, принесенная имперскими мигрантами. Вместо веселья они предпочитали строгий порядок – такова уж их черта. Даже культурно развитый Люксембург всегда оставался местом тихим и сдержанным.
Небоскребы Манхэттена выросли так быстро именно благодаря трудолюбию имперцев, обожающих четкие линии. Но нельзя отрицать, что их культура была куда более консервативной, чем даже в Восточной Европе.
Однако с приходом выходцев из Иберии и Италии, а затем и других народов, Ной-Вольфганг превратился в котел культур. Немалую роль в этом сыграли пассивные навыки и характеристики Системы.
Впитав традиции Мешики, Инков и местных коренных племен, город стал уникальным местом, не похожим ни на один другой уголок мира. И за десять лет жизни здесь Хильда изменилась до неузнаваемости.
В отличие от меня, ставшего домоседом из-за отсутствия войн, она постоянно бывала на улице Брюнхильд в окружении придворных дам и служанок. Неудивительно, что в вопросах искусства она разбирается куда лучше меня.
— Жду не дождусь встречи с третьим и четвертой, — мечтательно произнесла она. — Наверняка они уже совсем взрослые.
— Когда мы видели их в последний раз, они были совсем крохами…
Третий внук, Юлиан, родился уже после нашего отъезда, а через два года на свет появилась Катерина. Мы возвращались в Европу пять лет назад, чтобы повидать их, но с тех пор много воды утекло.
Хильда следила за их ростом лишь по письмам и портретам, и ее сердце разрывалось от тоски по любимым малышам. Океан ведь не перейдешь так просто, будто заглянул к соседу на чай.
— Сейчас они в самой поре роста, так что наверняка вытянулись.
— Хе-хе, надеюсь, они выросли такими же статными, как и ты.
Что ж, в их жилах течет кровь волка, так что, если и не чета мне или Адольфу, они точно выросли крепкими ребятами. Когда Даниэль и Томас Мор доложили, что высокие гости прибыли в Большой тронный зал, я понял – пора выходить.
— Кстати, говорят, приехала и твоя подруга?
— Я так счастлива, что Мари смогла выбраться!
Мария, герцогиня Бургундская, а ныне Кайзерин Священной Римской империи – одна из ближайших подруг Хильды. Немногие могут общаться с моей женой на равных, и Мари – одна из них. Вторая – Элизабет.
Эти двое были ее лучшими подругами на всю жизнь.
К сожалению, у меня самого таких близких друзей не было.
Максимилиана и Франца можно было назвать приятелями, но, если рассуждать здраво, на роль «лучших друзей» они не тянули. Как только в отношения вмешиваются политика и бизнес, чистая дружба испаряется.
Впрочем, это лишь оправдание. На самом деле я сам держал дистанцию. Хильда и Мари тоже начали с политического союза, но их связь переросла в нечто большее.
Пораженный их близостью, я как-то тайно проверил их через Скаут администратора: их психологическое состояние светилось искренней симпатией. Они любили друг друга как личности, отбросив всякие расчеты.
Я понял, почему так вышло. Мари росла в одиночестве, лишенная сверстников. У Смелого герцога в те времена было столько врагов, что он не позволял дочери заводить друзей.
Любой претендент на дружбу с ней тут же попадал под подозрение в шпионаже. Хильда, пожалев Мари, на которую после смерти отца посыпались все беды мира, решила стать ей опорой и подошла к ней с открытым сердцем.
Это и заставило Мари полностью открыться. Хильда сама рассказывала мне об этом, но я и представить не мог, что они станут не разлей вода и будут строчить друг другу письма, как разлученные влюбленные.
Что касается Элизабет, жены Фиэля фон Штайнхоффа, она была подругой детства Хильды. На нашей свадьбе она была подружкой невесты, а позже, последовав за мужем в Федерацию, несказанно обрадовала Хильду своим присутствием.
Когда Адольф восстановил Валленштейна в должности командующего кавалерийским корпусом, Фиэль ушел в тень – точнее, сам уступил место. Он предпочитал работать под моим началом, а не под началом Адольфа.
Поэтому я назначил его командующим столичной обороной Федерации Штрайт. Сейчас он с головой ушел в работу, выстраивая систему командования, и в свои пятьдесят с хвостиком выглядит бодрее, чем в молодости.
Прибыли и семьи Фалькенхайм и Айнбельк. Виктор, оставив пост главы рыцарского ордена Люксембурга, возглавил Федеральное бюро расследований и теперь с упоением ловит преступников, которых всегда терпеть не мог.
Аугуст, оставив пост губернатора Аквитании и передав 1-й корпус преемнику – Густаву фон Розенхайму, – занял пост начальника военной академии Федерации, используя свой талант наставника, который когда-то помог Гензелю и Оскару.
Так почти всё первое поколение отошло от дел на передовой. Кое-кто еще остается в строю – Дрек, Тед, Оскар, – но после пятидесяти тело начинает давать сбои, и правильно передавать бразды правления молодым.
Впрочем, никто их не выгоняет: они получают почетные титулы и солидные пенсии, так что финал их карьеры весьма достойный. Я и сам, как только закончу дела в Восточной Азии, планирую свалить всё на Адольфа с Рудольфом и наконец отдохнуть.