Глава 710
Маниконго Конго, Мбеба, опустился на колени с таким грохотом, что пол вздрогнул, и запечатлел поцелуй на моем сапоге в знак абсолютной покорности. Негоже королю целой страны так унижаться, но Мбебу это совершенно не заботило.
— Всё такой же, — хмыкнул я. — Мои сапоги промокли только из-за твоего рвения.
— Такова искренность моих чувств при виде великого Защитника христианства и кайзера всего мира!
Внуки, привыкшие видеть в Мбебе добродушного, вечно хохочущего дядюшку, застыли в замешательстве. Для Адольфа и Селима, моих старых друзей, это зрелище было привычным, но на остальных оно явно произвело шокирующее впечатление.
На самом деле для Мбебы, ревностного христианина, я стоял выше Папы Римского. Подобный фанатизм особенно заметен в Африке или на континенте Штрайт, где история христианства ещё совсем коротка.
Я полагал, что Штрайты правят разумно, внедрив парламентскую систему и управляя федерацией на основе логики, но в глазах местных граждан это выглядело как теократия под властью Защитника христианства. И это становилось проблемой.
Поэтому я решил сохранить титул Защитника христианства лишь как символ дома Штрайт, полностью заблокировав вмешательство церкви или секты Дайвджина в политику. Так началось историческое отделение церкви от государства.
Использование религии в политических целях дает массу преимуществ. И это возможно лишь потому, что я сам человек совершенно неверующий. Однако влияние веры сейчас велико как никогда.
А значит, мне, как фактическому главе религиозного мира, нужно было первым жестко продавить разделение властей. Я поручил эту задачу Эразму, знатоку религии, и Мору, эксперту в законах.
Они приняли это как величайший труд своей жизни, но я до сих пор не могу забыть лицо Эразма, когда упомянул свободу вероисповедания и свободу от веры. На его физиономии так и читалось: «Ваше Высочество, вы в своем уме?».
Хоть эпоха и пропитана верой, не каждый человек обязан быть верующим. Это право на наличие или отсутствие веры было необходимо закрепить ради коренных жителей и будущих поколений.
— Встань. Забыл, что твои поступки – это лицо Конго?
— О, Ваше Высочество! Покорность дому Штрайт лишь возвышает статус Конго!
— Довольно, ты уже всё доказал. Хватит вгонять меня в краску.
Мбеба, расплывшись в широкой улыбке, поднялся. Если подумать, разница в возрасте у нас не такая уж большая. И хотя Адольфу и Селиму он по годам приходится дядей, его легкий нрав позволяет им оставаться друзьями.
— И впредь оставайся добрым другом Селиму и Адольфу. Если эти двое свернут с пути, твоя роль – задать им хорошую трепку. Давай им советы как старший и опытный товарищ.
— О, мне? — Изумился он. — Но я не настолько мудр, чтобы раздавать советы.
— Из всех африканцев, что я встречал, никто не сравнится с тобой в проницательности.
Трон не выигрывают в покер. Особенно в королевстве Конго, где наследование престола не гарантировано, политическое чутье должно быть феноменальным. Мбеба был королем, умеющим виртуозно сглаживать внутренние противоречия.
— Слушаюсь. Если таков приказ Вашего Высочества, я исполню его беспрекословно.
— Это не приказ. Это просьба отца, вверяющего тебе своих сыновей.
— Просьба… — Мбеба замер. — Положитесь на меня. О, великий государь!
Похоже, его до глубины души тронуло то, что я назвал это просьбой, а не приказом. Похлопав его по плечу, я направился к Карлу VIII, королю Реймсской Франции, который к этому времени превратился в искушенного политика.
— Нувель-Пари – город, которым можно гордиться, но он не идет ни в какое сравнение с величием и чудесами Ной-Вольфганга. Как поживаете, великий герцог? Благодаря вам во Франции сейчас весьма неспокойно.
— А сам-то как? О, теперь мне стоит величать тебя императором Восточной Римской империи?
— Ты ведь шутишь? Кого волнует этот пустой титул, купленный по пьяному делу?
— И ты думаешь, я не знаю, как ловко ты используешь его в политике?
Шарль проворчал, что я, находясь за океаном, слишком хорошо осведомлен о делах Франции. Еще бы, разве мог я не знать, когда рыцари ордена Полумесяца из тени следят за каждым твоим шагом и за Людовиком XII?
Хоть Осман и провозгласил себя преемником Рима, последняя признанная Европой императорская корона принадлежала единственному законному наследнику – Андреасу Палеологу. Тот самый тип, что подбивал Мануэля отбить Константинополь.
Но я официально его не признал. Прояви я интерес к эфемерному римскому престолу, всё могло бы осложниться. К тому же у меня не было причин сочувствовать этому хвастливому шарлатану.
Сама мысль о том, что он, прикрываясь происхождением, подбивал Мануэля на атаку Константинополя, была нелепой. Я его выставил вон, и после разграбления Рима его след затерялся.
А потом выяснилось, что пару лет назад он продал титул императора Восточной Римской империи Шарлю за жалкие сто золотых. Сначала он пытался всучить его подороже Людовику XII, но обоих это мало интересовало.
Впрочем, Шарль, купив титул за бесценок, сумел привлечь на свою сторону выходцев из Восточной Римской империи, превратив их в политическую силу. Причина была проста: получить хоть одно преимущество в легитимности перед Людовиком XII.
Когда оба заявляют права на французскую корону, аргумент «у меня есть еще и титул императора Рима» звучит весомо. Цена вопроса – сто золотых, но Шарль выжал из них максимум.
— О, маленькая Мари. Как поживаешь?
— Я скучала, госпожа герцогиня.
Маргарита, старшая дочь Максимилиана, как и планировалось, вышла замуж за Карла VIII и стала королевой Реймсской Франции. Поскольку она была в близких отношениях с Мари, Хильда называла её ласковым прозвищем «маленькая Мари».
Как Елена была при дворе Максимилиана, так и Маргарита находилась подле Шарля. Однако отсутствие у пары детей внушало легкую тревогу. Неизвестно, чем это обернется.