Глава 715

— Хм, к югу от земель айнов есть огромный остров. Может, исследуем и его?

— Вы же сами говорили отложить разведку, чтобы не провоцировать японцев, — напомнил помощник.

— По-моему, мы их и так уже достаточно спровоцировали.

И это было правдой. Огромный флот из двух сотен кораблей, идущий в Льеж, вовсю хозяйничал в проливе между Хоккайдо и основным японским островом. Разумеется, клан Намбу, правивший в этих краях, не мог этого не заметить.

Впрочем, у Намбу – провинциальных феодалов из глухомани на северо-востоке Хонсю – не было никаких средств, чтобы помешать пришельцам. Рыбаки в ужасе прятались, стоило показаться этим гигантам, хотя флот не проявлял к ним враждебности.

— Глупо оглядываться на тех, кто дрожит при виде наших мачт, — рассудил Америго. — К тому же я велел лишь «по возможности не приближаться», а не запрещал вход. Значит, это святая воля кайзера: действовать по обстоятельствам. Раз айны признали нашу власть, то и этот большой остров по праву принадлежит нам.

— Оно-то так, но что, если кайзер сочтет это проблемой?

— Не беспокойся. Упаду на колени и буду слезно молить о прощении. Обычно это помогает.

Подчиненные ошеломленно воззрились на Америго, но тот был преисполнен уверенности. Кайзер обладал широкой душой и прощал многие промахи, если они не нарушали закон.

Чистосердечное покаяние, словно на исповеди у Господа, действовало безотказно. Хотя на самом деле кайзер прощал Америго не столько из милосердия, сколько от изумления: его выходки бывали настолько нелепыми, что гнев сменялся оторопью.

Так или иначе, экспедиция Веспуччи, взяв в переводчики смышленых айнов, обученных немецкому языку, приступила к изучению Минами-Айну. Они подтвердили, что народ айнов контролирует большую часть острова.

Благодаря проводникам разведка продвигалась быстро и без лишних стычек. Спускаясь вдоль побережья на юг, исследователи добрались до Саппоро.

Название Саппоро тоже происходило из языка айнов.

— Местные называют это место «обширной землей с болотами», — пояснил переводчик.

— Идеальное место для города. Почему же такую благодатную землю забросили?

— Видите ли, айны не знают земледелия. Для них такие просторы скорее неудобны для охоты.

Айны жили охотой, собирательством и рыбной ловлей, не владея навыками обработки почвы. Поэтому богатые земли простаивали. Америго тут же решил основать здесь третье поселение.

Когда он объявил о строительстве города, айны лишь недоуменно переглянулись. Они решили, что чужеземцам зачем-то приглянулась пустошь, совершенно непригодная для защиты или выслеживания зверя.

Но Америго видел иначе: если возвести здесь полноценный город, он станет плацдармом, нацеленным на Японию. Вскоре из Гавайев прибыли новые колонисты. Когда они начали распахивать поля и возводить дома, айны смотрели на это как на чудо.

— Почему же японцы не сунулись на земли айнов? — Спросил Америго.

— Сунулись, и силой, — ответили ему. — В свое время это вызвало яростное сопротивление.

— Если хочешь жить в мире, здравый смысл велит сначала дать людям то, чего они хотят, пока они не будут довольны.

— Те, кто пришел сюда с материка, были изгнанниками, бедняками. У них ничего не было.

Политика Федеративной Империи в отношении колоний всегда была тактикой кнута и пряника. С мирными аборигенами делились благами до избытка, а тех, кто проявлял враждебность, безжалостно и сокрушительно карали.

По этой причине чжурчжэни стали объектом истребления, а айны – союзниками. В отличие от воинственных чжурчжэней, для которых набеги были образом жизни, айны умели считать выгоду и приняли власть Империи.

Никакого принуждения или эксплуатации – только щедрая помощь. Айны признали в чужеземцах добрых соседей. В суровых условиях Севера Федерация стала для них надежным другом.

Для самой же Федеративной Империи это было выгодным вложением в лояльность региона. Ресурсы Империи казались бесконечными, а производство зашкаливало, так что даже самая широкая благотворительность не пробивала бреши в казне.

Между тем, с развитием торговли между Португалией и Японией, в Империю хлынули потоки информации. Сёгунат Муромати фактически утратил силу, и Япония погружалась в пучину междоусобиц Сэнгоку.

В это время некий феодал из Цугару по имени Коно Масамичи, проиграв в борьбе за власть, бежал со своими вассалами и челядью в Усукэси, где основал поместье. Японцы называли этот край Эдзоти.

Однако колонизация клана Коно сопровождалась насилием и грабежами, что спровоцировало восстание айнов. В начавшейся войне айны теснили захватчиков по всем фронтам.

Род Коно был на грани бегства, но их вассал Такеда Нобухиро сумел сплотить самураев. Убив вождя айнов метким выстрелом из лука, он переломил ход сражения и подавил мятеж.

Позже Нобухиро взял фамилию жены – Какидзаки – и вскоре был признан официальным даймё этих земель. Их оплотом стал Хакодате, возведенный на месте айнской рыбацкой деревушки Усукэси.

— Если мы их приструним, никто и слова не скажет, — рассудил Америго. — Нам не нужны такие соседи рядом с Саппоро. Нужно связаться со штабом, пусть пришлют карательный отряд и флот.

Учитывая, как часто корабли Империи теперь ходят через пролив, любая береговая крепость в руках японцев могла стать занозой. У них не было ни технологий, ни капитала для серьезной угрозы, но устранение потенциальных рисков – это азы стратегии.

Запрос Америго ушел в штаб «Посейдон» на Гавайях. Командующий представил доклад кайзеру, и вторжение в Хакодате было утверждено. Корпус Шлиффена выдвинулся через океан.