Март. Слушание.
Утренняя рутина пронеслась мимо, будто в тумане. Всё ощущалось как в замедленной съёмке. Времени едва хватало, чтобы принять душ, позавтракать и одеться, но всё равно часы тянулись слишком долго. Драко сразу убрал все заметки Гермионы себе в карман, чтобы она не пыталась снова перечитать их и внести какие-то изменения. Монарх, казалось, чувствовал напряжение хозяйки и начал проситься на руки. Гермиона почесала его за ухом, пообещав, что вернётся и как следует его затискает, пока он будет обсыпать её своей шерстью.
Почти сразу же они аппарировали в Министерство и стали ждать в приёмной, пока кто-нибудь не укажет им, где будет проходить слушание.
— Мне нужны мои записи.
— Тебе будет лучше без них. Ты отлично выступишь и так, — шепнул ей в ответ Драко.
— Вы пришли на слушание? Проходите сюда, — сказал довольно унылый волшебник, жестом приглашая следовать за ним.
Драко машинально потянулся к руке гриффиндорке, и она в ответ вцепилась в его пальцы. Они прошли за волшебником несколько длинных коридоров, пока тот не толкнул двери в одну из комнат, на ходу объясняя им все нюансы.
— Вы немного рановато, но уже совсем скоро прибудут все члены Визенгамота. Вот ваш столик, он слева. Мерилл Стоун займёт тот стол справа, он будет защищать закон и уговаривать Визенгамот соблюдать все его предписания. Каждый из членов Визенгамота имеет право задавать вопросы, но большую часть, конечно, задаст председатель. Вам предоставится возможность вызова свидетелей, если пожелаете. Все детали слушания будут задокументированы Прытко Пишущим Пером. Если появятся зрители, они займут место на скамейках в центре зала. У вас есть какие-то вопросы?
— Думаю, мы всё поняли.
Унылый волшебник молча кивнул и побрёл прочь. Гермиона осмотрелась. Их столик находился на самом нижнем ярусе. Чуть дальше, на возвышении, стояло пятьдесят стульев… несомненно, это было для самого Визенгамота. Между их столиком и столиком справа стояла небольшая площадка в виде подиума. Остальные части комнаты с трёх сторон была заполнены скамейками, которые возвышались в несколько ярусов. Гермиона на пробу прошлась по подиуму, достала дополнительные записи из своего кармана и потребовала у Драко свои блокноты.
— Они тебе не нужны.
— Я буду чувствовать себя лучше, если они будут у меня перед глазами.
Малфой молча положил их на стол.
Вскоре потихоньку начали собираться люди. Мерилл Стоун оказался молодым волшебником лет тридцати с резкими чертами лица. Члены Визенгамота входили по одному, по двое и даже по трое и сразу занимали свои места. Что самое поразительное, скамейки вдоль стен уже были заполнены: Рон, Джинни, Блейз и Невилл пришли одними из первых, но и остальные члены семьи Уизли не стали задерживаться. Чуть сбоку от них сидели одногруппники Драко из школы Аврората. Пришли все до единого. Гермиона очень обрадовалась, увидев в уголке зала, по крайней мере, одного совладельца «Флориш и Блоттс», а также ещё несколько хозяев магазинчиков, с которыми она разговаривала в субботу. Её сердце чуть дрогнуло, стоило ей увидеть профессора МакГонагалл и большую группу студентов, которую она привела с собой. Вскоре абсолютно все скамейки были заполнены зрителями.
Драко нахмурился, заметив, что народ перестал прибывать, а места членов Визенгамота ещё не полностью заняты. Гермиона быстро проследила за его взглядом и тоже нахмурилась. Председатель поднялся на ноги:
— Итак, похоже все желающие уже прибыли. В связи с недавней вспышкой Драконьей оспы в этом месяце нам пришлось принять некоторые специальные меры в отношении данного слушания. Всё состоится сегодня, как и было запланировано. Уважаемые члены совета, присутствующие на заседании, должны будут отдать свои голоса. Те члены совета, которые не смогут присутствовать сегодня, пронаблюдают за ходом слушания с помощью Прытко Пишущего Пера и, соответственно, отдадут свои голоса после своего выздоровления. Итак, ведётся слушание по указу Министерства номер триста семьдесят один, в котором говорится о прекращении смешивания чистокровных линий, что должно помочь предотвратить ещё одну магическую войну. В пользу закона выступит Мерилл Стоун. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер будут представлять выступающих против закона. Они считают, что предубеждения против определённых групп крови может повлиять на магический мир так, как мы не можем себе предположить, и утверждают, что это не поможет предотвратить новую магическую войну, — председатель говорил размеренно и монотонно, как будто бы наизусть зачитывал строки из писем Гермионы, которые она послала ему десятками. — Я позволю для начала обеим сторонам представиться. Они в праве вызывать свидетелей для дачи показаний. Мерилл Стоун начнёт.
— Добрый день, рад приветствовать вас всех. Меня зовут Мерилл Стоун. Закон, о котором идёт речь, не накладывает никаких серьёзных обременений или ограничений на большую часть волшебного мира. Лишь избранная группа населения может испытывать от этого закона некие неудобства. Но знаете что? Весь волшебный мир десятки лет испытывал «неудобства» из-за войн, которые длились бесконечно. Войны, вызванные чистокровной манией, чувством превосходства и нежеланием отказаться от старых традиций. Сейчас же мы находимся на пороге начала новой эры для магического народа… эры процветания. Темнота прошлого ещё слишком близка, чтобы так быстро забыть о ней. Все мы хотим оставаться на свету. Любой ценой. Что такое несколько незначительных жизненных выборов? Если мы их не исполним, то снова поставим под угрозу всё общество.
Гермиона поймала себя на том, что оценивающе разглядывает Стоуна. Он немного напоминал ей Перси, но чуть с более умеренной долей напыщенности и с чуть большей страстью. Она поняла, что суд принял приветствие Стоуна и теперь её очередь встать.
— Добрый день. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Возможно, вы слышали обо мне, — она выдержала короткую паузу, услышав смешки в толпе. Разумеется, они слышали о ней. — Я не знаю, во что вы верите, но я верю в право каждого человека прокладывать свой собственный жизненный путь и делать свой собственный выбор. Как и мистер Стоун, я близко знакома с последствиями войны, которую пережил волшебный мир. Ведьмы и волшебники моего поколения были уже рождены во время войны, хоть в то время она ещё и дремала, — гриффиндорка перевела дыхание. Она отклонялась от запланированной вступительной речи. Драко был прав. Несмотря на всю подготовку… ей лучше сказать то, что она думала в тот момент и что казалось правильным. — Мы победили ведьм и колдунов, которые пытались задушить наш мир: они хотели контролировать всё, что будет сказано, подумано и сделано. Возможно, да, они давили на некоторые представления о чистоте крови и умело играли на страхах волшебников, которые опасались взаимодействия с маггловским миром. Но люди, которых завербовал Волан-де-Морт, были чистокровными, полукровными и магглорождёнными в том числе. Они все были волшебниками, как и мы с вами. Это были честолюбивые люди. Люди, которые жили в страхе. Люди, которые совершали ошибки. Если мы силой прекратим существование всех чистокровных родов, принудим людей к смешению крови или даже стерилизации, мы никогда не сможем остановить людей, которые по каким-то причинам хотят чувствовать себя особенными. Которые захотят почувствовать превосходство над остальными. Это лишь приведёт к ярости и возможному разжиганию нового конфликта. Я верю, что мы сможем сохранить мир только через дружеские отношения, доверие и второй шанс. Мы же не камни. Мы — люди. Мы растём и меняемся. Единственный способ двигаться вперёд — это доверять, — Гермиона обернулась на Драко. Он тут же поднялся со своего места, встав рядом с ней.
— Меня зовут Драко Малфой. Этот закон совершенно абсурдно и несправедливо направлен против исключительно одной части населения. Я совершал ошибки. Я не сомневаюсь, что должен заплатить за них, возможно, даже большую цену, чем я заслужил. Но этот закон не направлен на семьи, виновные в военных преступлениях. Этот указ покрыл, словно одеялом, вообще все чистокровные семьи. И Гермиона права: такое чрезмерное давление и вторжение в личную жизнь заставит людей лишь ненавидеть Министерство, а не призовёт сотрудничать с ним.
Они оба сели. Драко потянулся под столом к руке Гермионы и чуть сжал её. Она мягко улыбнулась ему.
Главный колдун жестом велел Стоуну подняться и предоставить первые аргументы в пользу защиты. Гермиона наблюдала, как Стоун пригласил волшебника, который наблюдал за родословными семей уже много лет и выявил, что, если чистокровные семьи будут продолжать скрещиваться между собой, это повлечёт за собой множество генетических и магических проблем. В заключение он добавил, что, учитывая поведение подобных семей на протяжении многих лет, очень маловероятно, что они добровольно решат отказаться от своих привычек и традиций.
Председатель задал мужчине ещё несколько вопросов. Насколько вероятно, что такие проблемы могут произойти? Какое количество семей может от этого пострадать? Волшебник отвечал очень охотно. Председатель повернулся к Драко и Гермионе:
— У вас есть ещё вопросы к мистеру Гаттика?
— Нет, сэр.