Глава 137

Вайолет, подойдя к ней, улыбнулась.

— И у меня такое было.

— …Что?

И она начала говорить о другом. Леди из дома Толопии не поняла намерений Вайолет. Но Вайолет, не обращая на это внимания, как и подобает высокомерной леди, которой нет дела до репутации, говорила то, что хотела.

— Было время, когда я ставила свою жизнь в зависимость от мнения других и подстраивала под него всё.

— …Вы?

— Почему, не похоже?

Сомнение леди из дома Толопии было обоснованным.

Не только нынешняя Вайолет, которая вела себя вызывающе, но и прошлая Вайолет, которую называли злодейкой, была далека от человека, заботящегося о репутации. Если бы это было так, то к ней бы и не приклеился титул злодейки.

Вайолет, прочитав её смятение, снова улыбнулась.

— Унижая кого-то, ты не становишься благороднее. Нужно думать только о себе. Репутация, созданная другими, легко рушится, а ценность, которую ты создаёшь сама, — нет.

На первый взгляд, это были высокомерные слова. С другой стороны, они были донельзя наивны.

И это тоже были слова, которые могла себе позволить лишь Вайолет, будучи леди.

— Я — это я. Не существо, которое должно сидеть смирно, как цветок, и ждать чьей-то любви, а живое, дышащее существо.

— Это потому, что вы леди.

— А ты — дочь графа.

— …Отец будет в гневе.

— Если бы у тебя не было родословной, унаследованной от отца, что бы у тебя осталось?

— …

— В таком случае, уличный чистильщик сапог был бы ценнее тебя.

— Как вы можете так оскорблять человека!?

— Ты что, признаёшь, что ты ничтожна?

— Я не ничтожна. Я, я…!

Леди из дома Толопии, кричавшая приглушённым голосом, замолчала.

Ценность, возвышенная красотой, исчезнет в тот миг, когда эта красота увянет. Или померкнет в тот миг, когда появится кто-то ещё прекраснее.

Леди из дома Толопии, испытавшая это на себе, не нашла больше слов для возражения.

Но ей было обидно. Если бы её спросили, почему ей так обидно, она бы не смогла ответить, но всё равно обида подступала, и она стиснула зубы.

— …Вы ничего не знаете.

— Да. Я не знаю. Но и ты ведь ничего не знаешь обо мне.

— …Думаете, не знаю?

— Что ты смеешь утверждать, что знаешь?

— По крайней мере, я знаю то, что знаю.

— Но ведь это лишь то, что видят другие.

— И то, что вы настолько высокомерны, я тоже знаю.

До конца она отрицала слова Вайолет. Непонятно было, отрицала ли она себя или жизнь Вайолет, но это было так.

Глядя на такую леди из дома Толопии, Вайолет дала ей последний совет.

— Я пробовала, и жить злодейкой не так уж и плохо.

Если злодейкой называют ту, кто не поддаётся чужому мнению, то жить злодейкой не так уж и плохо.

Конечно, это были слова, которые можно было сказать, лишь пережив это. Для Вайолет времена, когда она жила злодейкой, были сущим адом.

Но, тем не менее.

Вайолет по-прежнему была злодейкой. Не потому, что она хотела ею быть. Просто остались те, кто по-прежнему клеймил её злодейкой.