Спокойствие.

Пэнси тихо вздохнула, опуская голову на грудь Тео. Он крепко обнимал её, пока они, прижавшись друг к другу, лежали на своей широкой кровати королевского размера.

Хотя их отношения всё ещё официально находились на стадии «ухаживания», она уже давно переехала к своему парню. Это произошло вскоре после того, как они сошлись — сразу после выпуска, когда оба вернулись в Хогвартс, чтобы заново пройти седьмой курс как полагается.

Её отец пришёл в ужас от одной только мысли об этом. Зачем возвращаться в школу, если она могла просто выйти замуж за Драко и прожить остаток жизни в достатке? В конце концов, именно такой была её судьба с самого начала — хотела она этого или нет.

Впрочем, желания её отца больше ничего не значили. Пока он благополучно коротал дни в Азкабане, а среди родственников-мужчин не нашлось никого, кто мог бы возглавить род, титул главы семьи перешёл к ней. Поэтому, когда ей предложили вернуться в школу, она без колебаний согласилась.

Нельзя сказать, что она сделала головокружительную карьеру целителя или аврора, да и не стремилась к этому. Зато ей по-настоящему нравилось быть мастером зелий. Она владела собственной компанией и специализировалась на изготовлении лечебных зелий, способных исцелять самые разнообразные недуги.

Её парень не мог бы гордиться ею сильнее — и никогда не упускал случая напомнить ей об этом.

— Мир меняется, не так ли? — невольно произнесла она, бросив взгляд на свежий выпуск «Ежедневного пророка», который лежал смятым и небрежно сброшенным с кровати на пол. После статьи, которую она только что прочитала, скрыть своё отвращение было невозможно.

— Да, — спустя несколько секунд ответил Тео. — И это совсем не к добру, Пэнс. Конечно, всё ещё не настолько ужасно, как во времена, когда Тёмный Лорд захватил магическую Британию, но они стремительно набирают влияние. И ведь никто даже не понимает, какова их конечная цель. Что будет, когда они окончательно возьмут всё под свой контроль? Просто станут спокойно править до самой смерти? Или за этим стоит какой-то гораздо более масштабный замысел?

Она вздохнула и крепче прижалась к нему.

— Мне всё это ненавистно. Ненавистно, что они выбрали своей целью именно меня, а я даже не помню почему. Ненавистно, что я лишилась этих воспоминаний.

Об этом ей пришлось буквально вытягивать информацию из Тео. Сначала она была уверена, что потеря памяти — всего лишь последствие землетрясения. Но когда он начал бросать на неё виноватые взгляды, ей удалось разговорить его. Тогда он признался, что её пытались завербовать в движение под названием «Возрождение Священных Двадцати Восьми», а когда она отказалась — подвергли заклятию Забвения.

И хотя она не помнила произошедшего, почему-то была уверена: окажись она в той же ситуации ещё раз, поступила бы точно так же.

Дело было вовсе не в том, что после окончания войны её взгляды вдруг волшебным образом изменились. Просто, увидев столько пролитой крови, она уже не могла думать так, как прежде. Она всё ещё верила в существование общественной иерархии, но, насколько ей было известно, у маглов она тоже существовала — ведь и у них были люди, стоящие выше остальных благодаря происхождению и семейному статусу.

Но, несмотря на это, она ни за что не согласилась бы стать частью какого-то самодельного клуба. По праву рождения она уже занимала место в Визенгамоте, а денег у неё было столько, что она не смогла бы потратить их и за несколько жизней. Имя Паркинсон по-прежнему обладало огромным весом, и хотя Тео она любила вовсе не из-за его фамилии, прекрасно понимала, насколько значимым станет их будущий брак.

Поэтому ей совершенно не требовалось вступать в какую-то организацию, чтобы почувствовать себя влиятельной.

— И ты правда больше ничего не помнишь? — тихо спросил Тео, осторожно повернув её в своих объятиях так, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

На его лице вновь появилось то самое виноватое выражение, которое она уже видела раньше, и Пэнси тяжело вздохнула, понимая, что он всё ещё что-то скрывает.

— О чём ты мне не рассказываешь? — мягко спросила она.

— Я не могу сказать, — ответил он, устремив взгляд в потолок.

Когда она уже собиралась возразить, он покачал головой.

— Я люблю тебя, Пэнси, ты ведь это знаешь. Но я не могу рассказать. Это не моя тайна, и если она всплывёт раньше времени, очень многие могут погибнуть.

— Драко? — тихо спросила она, имея в виду их друга.

Когда он ничего не ответил, она поняла, что догадалась правильно.

— Он собирается сделать какую-нибудь глупость?

— Скорее всего, — фыркнул Тео. — Для слизеринца он иногда ведёт себя до смешного по-гриффиндорски.

— Любовь творит с людьми такое, — мягко сказала она, многозначительно посмотрев на него.

Пусть он и не рассказывал ей почти ничего о том, что скрывал, однажды всё же проговорился, что Драко начинает испытывать чувства к бывшей Принцессе Гриффиндора, как её называли ещё в школьные годы.

— Это уж точно, — согласился Тео, на мгновение став неожиданно нерешительным.

— Тео? — тихо окликнула она, возвращая его к реальности.

— Я не собирался делать это вот так, — признался он. — Хотел пригласить тебя в сад или в какой-нибудь хороший ресторан. Не прямо в постели. Хотел, чтобы всё было… запоминающимся, понимаешь? Но я люблю тебя, Пэнси Паркинсон, и больше не хочу ждать.

— Чего? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться всё быстрее.

Он перекатился к прикроватной тумбочке, открыл запирающееся отделение и достал небольшую квадратную коробочку.

— Пэнси Паркинсон, я люблю тебя с тех самых времён, когда мы были детьми и носились по приёмам, которые устраивали наши родители. Мне нравилось дразнить тебя и превращать твои волосы в совершенно ужасный оттенок рыжего. Я любил тебя в школе, когда мы работали в паре на уроках, когда ты заключала пари, кто первым освоит новое заклинание или сколько баллов Снейп снимет с остальных факультетов. Я любил тебя все годы, что мы провели в Хогвартсе. И я хочу любить тебя всю оставшуюся жизнь. Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Она почувствовала, как по щекам покатились слёзы.

Пэнси бросилась ему на шею, крепко обнимая его, и яростно закивала.

— Конечно, болван! — воскликнула она, заставив его рассмеяться.

Она слегка отстранилась, и Тео осторожно надел кольцо ей на палец.

Будущее оставалось неизвестным. Но, по крайней мере, они были друг у друга.

***

Письмо в редакцию

Уважаемая редакция «Ежедневного пророка»!

Я хотел бы написать это открытое письмо в ответ на протест, состоявшийся несколько дней назад возле Министерства магии. Уверен, к настоящему моменту новости о произошедшем уже давно разлетелись повсюду и превратились в очередную страшилку о том, насколько извращена наша организация и насколько опасны, жестоки и пропитаны насилием наши убеждения.

Я хотел бы отметить, что подобные рассказы уже давно раздуты до невероятных размеров и не имеют ничего общего с действительностью.

Я не являюсь лидером нашей организации и не знаю, кто им является.

Однако я хочу донести до общественности правду о том, что произошло на самом деле, а не сказку, которую распространяют как предостережение для тех, кто начинает замечать трещины в нашей глубоко порочной и безнадёжно устаревшей системе.

Правда заключается в том, что протест был мирным, и с нашей стороны не произошло ни единого акта насилия. Мы лишь скандировали лозунги и требовали перемен, когда аврорам был отдан приказ разогнать нас как нарушителей общественного порядка. Они прибегли к жестоким методам и заклинаниям, которые иначе как зверством назвать нельзя. Именно они превратили мирный протест в настоящую бойню.

Более того, никто из нас не причинил никакого вреда Министру магии. На самом деле все его травмы были инсценированы, чтобы вызвать ещё больше сочувствия к кораблю, который уже давно идёт ко дну.

И потому я спрашиваю вас: зачем продолжать поддерживать систему, настолько сломанную, что даже Репаро больше не способно её исправить? Неважно, изберём ли мы нового Министра или полностью изменим государственный строй, недостатки которого невозможно описать никакими словами, — в любом случае что-то должно измениться.

Мы больше не можем поддерживать всё это.

Нам нужны перемены.

И с этими словами я оставляю вас, надеясь, что вы сумеете увидеть истину в моих словах, обращённых ко всем вам.

Пожалуйста, помогите нам совершить те перемены, которые так необходимы этому миру.

С уважением,

Один очень обеспокоенный гражданин.

Гермиона презрительно фыркнула и взмахнула палочкой. Лист бумаги вспыхнул огнём, поднялся в воздух и, медленно тлея, рассыпался в пепел.

Какая же чушь.

Ей очень хотелось верить, что подобная писанина ничего не изменит, что никто не станет верить такому бреду. Но, к сожалению, она слишком хорошо знала, насколько охотно люди готовы проглатывать любую нелепицу, стоит только увидеть её напечатанной.

Она до сих пор болезненно морщилась, вспоминая отвратительные проклятые письма и мерзкие сглазы, которые посыпались на неё после той нелепой статьи на четвёртом курсе, когда все поверили, будто она нарочно играет чувствами Гарри. Господи, какими же нужно быть людьми, чтобы травить пятнадцатилетнюю девочку, с которой они никогда даже не встречались?

Поэтому её нисколько не удивило бы, если бы люди поверили и этой статье, и ужасному письму, которое её сопровождало.

И всё же неприятное чувство тревоги тяжёлым камнем оседало где-то в животе.

— Опять очередной мусор? — раздался голос из дверного проёма.

Гермиона вздрогнула и подняла глаза. Сердце мгновенно пропустило удар.

В дверях стоял Драко — только в домашних брюках. Его обнажённая грудь слегка поблёскивала в мягком утреннем свете.

Её взгляд невольно задержался на его подтянутом торсе, на том, как под кожей перекатывались мышцы при каждом движении. Дыхание перехватило. Жар мгновенно прилил к щекам — настолько сильно на неё действовал один только его вид.

Она поспешно отвела взгляд, но не раньше, чем лёгкий румянец успел окрасить её лицо.

Если Драко и заметил это, то никак не показал виду.

Он спокойно подошёл к столу, мимоходом поцеловал её в макушку и взял несколько блинчиков из стопки, которую она приготовила чуть раньше.

Гермиона застыла.

Сердце затрепетало от этой неожиданной близости.