Мученики

Как Лили и ожидала, Тисовая улица оказалась идеальным кошмаром. По обе стороны улицы вровень стояли одинаковые домики. Ими владели одинаковые семьи с достатком чуть ниже среднего, которые притворялись богаче, чем есть, живя чуть роскошней, чем на самом деле могли себе позволить.

Сейчас было самое неприглядное время года, но Лили уже могла себе представить эту улицу летом: роскошные садики, клумбы с маками, ухоженные газоны, красиво одетые дети играют на лужайках, а их богатые отцы моют свои дорогие машины. Именно в таких местах снимаются обложки для журналов по садоводству и реклама стирального порошка.

Лили не могла не ощущать себя тут изгоем, и не только из-за того, что являлась волшебницей. Но она точно знала, что Петуния здесь процветает.

Её сестра переехала сюда после того, как вышла замуж за Вернона Дурсля. Вернон был почти вдвое её старше — и втрое шире — и хоть и не был по-настоящему богатым, но зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить жену-домохозяйку. Петуния мгновенно прекратила работать секретаршей и стала «домохозяйкой на полную ставку», как всегда и хотела.

Лили встречалась с Верноном от силы пару раз. По её мнению, он был напыщенным и грубым и ни капли ей не нравился. Чувство было совершенно взаимным: он ясно показал, что считает её ни на что не годной хиппи с ужасными манерами и подозрительными убеждениями. Оставалось лишь гадать, что бы он подумал о ней, если бы узнал, что она ведьма.

Что до Петуньи, Лили больше не была уверена, что знает свою старшую сестру. Несмотря на то, что они часто ссорились, но всё же в детстве они были неразлучны. Всё изменилось, когда в жизни Лили появилась магия — и Северус. Разрыв между сёстрами стал ещё больше, когда Лили уехала в Хогвартс. Вернувшись, она обнаружила вместо сестры сварливого подростка: Петунья не желала слышать о магии ни слова и заговаривала с Лили, только если хотела сказать что-то неприятное. Их жизни разошлись, потому что у них не осталось ничего общего, кроме, пожалуй, смежной ванной комнаты.

Они едва виделись с тех пор, как Лили съехала из родного дома. Со смерти отца они не обменялись ни словом. И всё же Лили стояла здесь и звонила в дверной звонок Петуньи, готовая молить её о помощи, несмотря на то, что её просьба всё равно была бы слишком серьёзной, даже если бы они до сих пор были близки. Но у неё не осталось другого выбора. У неё больше не было ни друзей, ни хороших идей.

Петуния открыла дверь с улыбкой, быстро потускневшей, когда она поняла, кого видит.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она. Даже если бы Лили не заметила написанного у неё на лице «уходи отсюда», это можно было понять по её тону.

— Я одна, беременна и мне негде жить. Помоги мне, — произнесла Лили.

— Что? — вскрикнула Петуния, бледнея на несколько тонов.

— Я одна, беременна и мне негде жить. И мне нужна твоя помощь, — повторила Лили. Она решила сообщить, зачем пришла, как можно быстрее, на случай если Петуния захлопнет перед ней дверь. — Хочешь, чтобы я сказала ещё раз? Уверена, ещё не все соседи услышали с первых двух раз.

— Ты, пффф! — прорвался еле сдерживаемый гнев Петуньи. — Внутрь, живо!

Лили вошла, пока Петунья оглядывала окрестности, проверяя, не вызвали ли её слова местного скандала. Стоя в прихожей рядом с крайне разозлённой сестрой, Лили заметила, что живот Петунии заметно вырос с их последней встречи.

— Значит, — произнесла она, указывая на живот Петунии, — ты тоже ждёшь ребёнка.

Петунья одарила её ледяным взглядом.

— Да. А теперь не могла бы ты объяснить, зачем пришла сюда и как мне убедить тебя уйти?

— Ну, я одна, беременна…

— Да, да, да! Слышала, — рявкнула Петуния. — Но я здесь причём? Ты за деньгами пришла?

Лицо Лили потемнело.

— Значит, вот что ты обо мне думаешь? Что я решила присосаться к твоему кошельку? Ну спасибо, Туни. Глупо было думать, что тебе не наплевать. Напомни мне даже не открывать дверь, если ты придёшь ко мне в нужде.

— Погоди, — сказала Петуния, когда Лили потянулась к двери. Она сделала паузу, глубоко вздохнула и недобро посмотрела на сестру. — Ладно, рассказывай. Что случилось?

— Я порвала с Джеймсом и жду ребёнка, — тяжело произнесла Лили, опуская взгляд. Ей не хотелось видеть ехидства в глазах Петунии.

Между ними повисла гнетущая тишина. Лили ждала ответа Петунии, хотя знала, что её слова ей не понравятся. Без сомнений, Петуния порадуется её проблемам. Скорее всего, она скажет: «Я тебе говорила» и насладится её провалом. Именно поэтому Лили надеялась на её помощь: Петунье настолько нравилось видеть её поражения, что она могла разрешить ей остаться на пару дней, просто чтобы позлорадствовать.

— Что ж, — наконец произнесла Петуния. — Мне жаль это слышать.

Жаль. Последнее, что Лили ожидала услышать.

— Спасибо, — она робко улыбнулась, хоть и не была уверена в абсолютной искренности Петунии.

В любом случае, её ответ очевидно сбил Петунию с толку. Видимо, она тоже ожидала от Лили жестоких слов. Она скрутила кухонное полотенце, которое держала в руках, и несколько раз тяжело вздохнула. Это означало, что она всё ещё боролась с сильным желанием выставить Лили.

— Может… хочешь чашечку чая? — спросила она. Её тон был напряжённым, но вежливым.

Лили кивнула.

— Было бы здорово.

Несколько мгновений спустя Лили пила чай с печеньем на самой вычурной кухне, которую когда-либо видела. Всё было в пастельных тонах, украшено пестрящими салфетками с цветочным узором, который буквально кричал о том, кто тут хозяйка.

— Ты сама это сделала? — спросила Лили. Петунья кивнула, засияв от гордости.

— Вернон был очень добр и позволил мне менять в доме всё так, как я захочу, лишь бы везде было чисто и к его возвращению с работы всегда был готов ужин. Он такой джентльмен.

Лили поёжилась от мысли заниматься целыми днями только уборкой и приготовлением еды для кого-то вроде Вернона Дурсля. Она не могла понять, что Петунья в нем разглядела. «Он настолько старомодный, что его можно выставить на витрину Британского Музея», — подумала Лили и почти произнесла это, но в последний момент прикусила язык. Последнее, чего ей сейчас хотелось, — так это оскорблять Петунью.

— Это мило, — сказала Лили вместо этого.

Возникла неловкая пауза: Лили изо всех сил пыталась найти повод перейти к сложной, но необходимой теме, к тому, что она действительно хотела обсудить. Как начинают разговор о такой запутанной ситуации, как у Лили? К счастью — и неожиданно, — Петунья сама начала разговор.

— Итак, — она скрестила руки на столе. — Как это произошло?

— Я это не планировала, если ты об этом.

— Это был… тот мерзкий мальчишка?

— Джеймс? Да, отец — он.

— И что он об этом думает?