187. Аксан

— Я думала, что знаю тебя, Аксан, — донёсся голос Селестии из светящегося кулона. — Мне казалось, что после всех наших полётов над миром и пройденных вместе земель я хорошо знакома и с твоими достоинствами, и с недостатками.

— Прошли тысячелетия, принцесса Солнца, — ответила Аксан, и её рык эхом прокатился по огромному залу, полному застывших драконов. Кольцо из красночешуйных змеев окружало центр пещеры, где Рэйнбоу Дэш стояла перед Матриархом и её сверкающим ложем из золота. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Нам ведомы страстные нужды драконьего рода, равно как и редкость его в этом мире, — прозвучал голос Луны. — И всё же недавние события глубоко огорчают нас, о многомудрая Аксан. Какая, скажи на милость, выгода одной из Божественной Пятёрки причинять столько боли и страданий?

— Б-божественной Пятёрки? — пробормотала Рэйнбоу Дэш, обливаясь потом от жара, исходящего от кулона и самой Аксан.

— На заре времён, ещё до того, как история запечатлела таинственные земли, — начала Луна, — существовало пять драконьих королев, отвечавших за ключевые элементы мироздания. Именно они сыграли решающую роль в зарождении…

— Не говори о моих сёстрах так, будто они лишь сноски в вашей литературе! — проревела Аксан, отчего земля ушла из-под копыт Рэйнбоу. — Нас осталось мало — тех, кто помнит Золотой Век до Рассеяния пони. И ещё меньше тех, кто готов хранить безмятежную святость того времени…

— Почему ты так плохо отзываешься о нашем роде, Аксан? — спокойно поинтересовалась Селестия. — В большинстве своём пони всегда стремились сеять мир и гармонию с самого Сотворения.

— Твоё высокомерие всё также непробиваемо, Селестия, — усмехнулась Аксан, обнажив двойные ряды зубов в горькой усмешке. — Ты говоришь о Золотом Веке так, будто вы, аликорны, имеете к нему хоть какое-то отношение. Ты не хуже меня знаешь, что никакого «Сотворения» не было. — Её зелёные глаза сузились, устремившись на Рэйнбоу Дэш. — Жаль, что вы не сочли нужным поделиться подобными истинами с простыми смертными.

— Я знаю достаточно, — смело произнесла Рэйнбоу Дэш, насупившись. — Я видела залы под поверхностью мира. Я лично касалась пламени на древних постаментах и приводила в движение шестерёнки. Не знаю, где здесь правда, а где ложь, но я поняла одно: невозможно смотреть на мир по-прежнему, когда знаешь, что всё это — одна безумная машина.