32. Головокружительнее

Вершина проступила из тумана раньше, чем ожидала Рэйнбоу Дэш. Независимо от того, какое расстояние она покрыла или как много видела на своём пути, мир на первый взгляд каждый раз казался ей всё меньше и меньше, чем был на самом деле.

Медленно кружа, она снижалась подобно ночному циклону. Рубиновым взором она внимательно осматривала склоны высокой горы. Вершина была необычайно плоской; от бледного камня, чуть тревожа его грани, отражались лучи яркого лунного света. Центр её был скрыт за клочьями клубящегося дыма. Если пегаска желала как следует рассмотреть его, ей нужно было подобраться поближе.

Она приземлилась на южной стороне в нескольких сотнях футов над Виндтроу. Сделав по инерции несколько шагов, Рэйнбоу остановилась и, стоило ей только встать на этом плато неподвижно, ощутила причудливую вибрацию, от которой начали подскакивать её копыта. Заинтригованная, она неторопливо потрусила вперёд, раздвигая туманы движениями мордочки. Даже несмотря на то, что смог здесь был плотнее всего, она не чуяла ни малейшего запаха. Если бы она закрыла глаза, то не заметила бы отличий от чистейшей, будто родниковая вода, ночи.

— Объясните-ка мне, что тут забыли эти жутенькие твари, — пробормотала Рэйнбоу Дэш.

И только она это сказала — тут же её сердце замерло в груди, ибо внезапно ей вспомнились слова Хаштейла и Фуллтрота. Прянув ушами, она настороженно посмотрела по сторонам сквозь густую хмарь. Каждая случайная тень и порыв воздуха придавали всему зловещий вид.

Её ноздри расширились. Как бы то ни было, чем тревожнее она себя ощущала, тем сильнее тянуло её вперёд в этот морок. Она бесстрашно шла сквозь испарения, чувствуя, как узор из трещин на горной вершине под её копытами становится всё более и более сложным. Затем, зайдя в пелену дыма уже на добрую сотню футов, она увидела очертания — чёрные на чёрном. Удивлённо моргнув, она наклонилась и внимательнее оглядела скалу. Рэйнбоу поняла, что наткнулась на отдушину в поверхности каменной вершины. Затаив дыхание, она прислушалась и услышала — или, быть может, это ей лишь показалось — некую закономерность: отверстие периодически, будто бормоча нечто неразборчивое, плевалось мглой, воронкой поднимающейся над плато.

Неожиданно каменная поверхность полетела навстречу мордочке Рэйнбоу Дэш. Она рухнула ещё до того, как успела осознать, что случилось. С хрипом воздух вырвался из её лёгких. Как только она попыталась подняться, её захлестнула волна головокружения. Пегаска зажмурилась, покачиваясь, пока весь мир кружился вокруг неё.

— Н-н-н-нгх… Ради сена… — выдавила она и с силой прижала копыта к кулону. — Только не опять! Я же т-только что говорила с Луной, в конце-то концов…

Рэйнбоу Дэш легла на бок, свернувшись клубком и дрожа, ощущая себя так, словно её разом швыряет на сотни миль вверх-вниз. Глаза прекратили закатываться в глазницах на достаточное время, чтобы она смогла открыть их и увидеть вздымающийся повсюду вокруг туман. Ей почудилось, что она увидела мелькающие в нём бурые тени, похожие на кожистые крылья, стремительные, как кометы.

— Не… лучшее м-место для… — прошипела она.

Число этих росчерков удвоилось, утроилось. Она не могла сказать, плод ли это её воображения, но ждать достаточно долго, чтобы выяснить наверняка, она не собиралась.

— Ун-н-н-нгх… Проклятье, ненавижу это, — процедила пегаска.

Медленно развернувшись, она поползла к краю плато. К тому моменту, как она достигла отвесного обрыва, головокружение оставило её. В таком состоянии она не могла лететь хоть сколько-нибудь долго — не раньше, чем пройдёт тошнота. Но если она будет беззащитна независимо от места, уж лучше она будет беззащитна где-нибудь там, где есть пони.

Поверженно вздохнув, Рэйнбоу встала, расправила крылья и хладнокровно спланировала прямо вниз, к хорошо знакомым тёмным очертаниям Виндтроу.