Глава 29.

Малыш спал до самого заката и не просыпался. Гу Инь вспомнила слова врача о том, чтобы кормить его часто и небольшими порциями. Она одела его и понесла в основную комнату.

На ужин Гу Инь сварила кашу и подогрела оставшиеся с обеда кусочки мяса свиной рульки. В виду его слабого здоровья, малыш не мог есть много мяса, поэтому Гу Инь решила кормить его только кашей. Ребенок принюхался к мясному аромату и слегка приоткрыл глаза, соглашаясь поесть. Гу Инь поднесла кусочек мяса к его носу, но когда увидела, что он закрывает глаза, сидевшая рядом Ван-ши сунула ему в рот ложку каши. Малыш съел кашу, но словно почувствовав что-то неладное, перестал жевать. Однако запах мяса был настолько аппетитным, что после этого он снова открыл рот.

Гу Инь и Ван-ши подмигнули друг другу и, используя этот метод, скормили малышу всю маленькую чашку каши. Когда они увидели, что малыш засыпает, Гу Инь вернула его обратно в комнату и вышла, чтобы поесть с Ван-ши.

Ван-ши долго сидела на корточках, и у нее затекли ноги. Колотя себя по ногам, она сказала:

— Когда этот маленький хулиган перестанет бояться меня? Даже у себя дома приходится красться тайком. У меня уже ноги покалывает.

Гу Инь и Ву Ань хотели помочь ей с массажем, но она оттолкнула их.

— Давайте покушаем, а потом я полежу на кровати некоторое время и все пройдет.

После ужина Ван-ши отправила Сяо Ву Аня спать и последовала за Гу Инь в ее комнату.

— Этот сопляк признает только тебя, и только ты можешь уложить его спать ночью. Я уже заперла все двери в доме на замок. Ты тоже должна быть начеку, чтобы он не сбежал.

В конце концов, им с таким трудом удалось поймать его, естественно, они не могли позволить ему снова улизнуть. Гу Инь кивнула, достала из ящика легкую летнюю одежду и привязала по одной манжете к своей руке и к руке малыша. Видя, что Гу Инь знает, что делать, Ван-ши дала ей несколько напоминаний о том, что нужно обратить внимание на следующий день на работе, после чего вернулась в свою комнату отдыхать.

Гу Инь снова легла и вскоре услышала шум у двери. Она думала, что это Ван-ши вернулась, чтобы что-то добавить, и поднялась спросить:

— Мама, ты что-то забыла сказать?

Сяо Ву Ань толкнул дверь, просунул голову внутрь и застенчиво улыбнулся:

— Невестка, это я.

Гу Инь увидела, что он пришел в одной только ночной рубашке. Она отодвинулась в сторону, уступая место рядом с собой, и махнула ему рукой. Ву Ань подошел к кровати, поддерживая подол своей одежды, но отказался подниматься на нее.

— Мама говорит, что я уже большой мальчик, и не могу делать так, как раньше.

Гу Инь подумала и сказала:

— В книгах говорится, что мальчикам и девочкам с семи лет нельзя сидеть за одним столом, а тебе еще не исполнилось шесть.

— Это правда? — спросил Ву Ань, снимая обувь и залезая на кровать.

— Да, — сказала Гу Инь, накрывая его одеялом. — Если не веришь, спроси старшего брата Циньчуаня в следующий раз.

Ву Ань лег рядом и, взглянув за плечо Гу Инь, увидел спящего на другой стороне маленького ребенка, распластавшегося во всех направлениях.

Гу Инь почувствовала его взгляд и тихо спросила:

— Что случилось? Ты что-то хочешь сказать мне?

Ву Ань прикрыл рукой лицо и грустно ответил:

— Н-нет, ничего…

Он всегда был плохим лжецом, и теперь было очевидно, что у него что-то на душе.

Гу Инь решила попробовать другой подход:

— Давай угадаю. Тебе не понравилось, что у нас появился новый маленький ребенок?

— Нет! — Ву Ань поспешно опроверг это, но затем помолчал некоторое время и прошептал, — Ладно, может быть, немного…

Он протянул свою маленькую ручку, положив большой палец на кончик указательного:

— Ровно столько.

Хотя у него уже был старший брат, он никогда его не видел, потому что брат ушел, когда Ву Ань еще не родился. Он привык быть единственным ребенком в семье. Когда сегодня появился этот дикий ребенок, его мама и сестра все время заботились о нем, и он не знал, как себя вести. Он не знал, что с ним не так, и на душе у него было тоскливо. Чтобы привлечь внимание семьи, он даже разрешил себе быть капризным и требовал еще кусочек свиной рульки.

Гу Инь обняла его и похлопала по спине, пытаясь выяснить:

— Тогда давай отправим его куда-нибудь?

— Нет! — Ву Ань тут же возразил, — На улице так холодно, он еще такой маленький, меньше меня! Нельзя!

Гу Инь знала, что он добрый мальчик с мягким сердцем, поэтому специально спросила об этом, а теперь не могла сдержать улыбку:

— Так ты сам сказал, что он меньше тебя и провел на улице так много времени. Он только сегодня пришел в наш дом. Наверняка нам понадобится много терпения. Или, может быть… ты хочешь, чтобы мы и тебя тоже помыли, если ты испачкаешься?

Маленький Ву Ань даже спать с ней немного стеснялся, не говоря уже о том, чтобы они помогали ему помыться. Он сразу покраснел и сказал:

— Нет! Я сам умею мыться!

Гу Инь улыбнулась и потрепала его по голове:

— Маленький дурачок, мама и сестра, конечно же, все равно любят тебя больше всего.

Ву Ань слушал ее тихие объяснения и утешения, вспоминая, каким несчастным был ребенок, когда он впервые увидел его — он ел объедки других людей. Ву Ань закрыл глаза и тихо пробормотал:

— Тогда мама и сестра могут любить его чуть больше… Но не слишком много, ровно настолько, как любят меня.

— Хороший мальчик, — Гу Инь увидела, что он спит, укрыла его и ребенка одеялами и тоже легла спать.

Однако она проспала только до рассвета, когда двое хорошо воспитанных детей вместе намочили постель. Гу Инь пришлось стащить их обоих с кровати и сменить постельное белье. Через некоторое время двое малышей снова заснули, но она больше не могла спать, поэтому просто вскипятила воду, чтобы постирать постельное белье.

Как только она только встала, из своей комнаты вышла Ван-ши. Послушав о том, что дети обмочились в кровати, Ван-ши едва не задохнулась от смеха:

— Вчера я думала предупредить тебя быть осторожной на этот счет, но потом забыла. Как Ву Ань, этот глупый мальчишка, вообще оказался у тебя в постели?

Гу Инь поговорила с Ван-ши о настроении Ву Аня, а затем серьезно сказала:

— Это не пустяк. Не стоит заботиться о количестве любви, а стоит заботиться о равномерности. Но к счастью, Ву Ань щедрый и добросердечный, я его успокоила вчера, и теперь у него нет плохого настроения.

— Этот мальчик, что ли, глупый? – Ван-ши засмеялась, — Он мой сын, я же не могу полюбить других больше, чем его?

Пока свекровь и невестка разговаривали, они постирали постельное белье, отжали его досуха и вывесили снаружи. Вскоре после этого, когда стало светать, Гу Инь вернулась в дом и, увидев, что двое детей еще спят, с облегчением вздохнула, переоделась и вышла.

— Мне придется побеспокоить маму, чтобы ты присмотрела за этим ребенком в течение дня. Я думаю, он действительно понимает слова. Ты объясни ему, что я вернусь вечером.