Глава 55

Все было иначе, потому что Гермионе больше не нужно было носить браслет, но, конечно, никто этого не знал. Все вели себя так, будто каждый день такой же, как раньше. Никто ничего не знал ни о споре, ни о браслете, ни о безумных последствиях, вытекающих из всего этого. Все, что ученики знали, это то, что на неё напали во время выходных в Хогсмиде, и Драко Малфой был тем, кто её спас. После этого, по их мнению, ничего не изменилось. Никто горячо не обсуждал это происшествие. Видимо, все привыкли к такому порядку вещей. Гермиона впервые заметила взгляды и тонкие последствия того, что, хотя они, возможно, и не верили первоначальным слухам, которые распространял Драко, они думали, что между ними что-то есть сейчас.

Конечно, это было нелепо. Не говоря уже о том, что это никого не касалось. Удивительным, однако, было то, как все, казалось… забили на на эти самые «отношения». Даже слизеринцы больше не смеялись над ней, а просто игнорировали её существование. Самое смешное, что никто, казалось, не заметил, что даже Драко держался на расстоянии, разрушая все их предположения. Но с другой стороны, Драко держался на расстоянии от всех. Забини остался рядом с ним, но Драко едва разговаривал даже с ним. Он выглядел уставшим и бледным, и Гермионе показалось, что она увидела, как его рука задрожала, когда он попытался сделать какие-то записи. Он разочарованно закрыл глаза, и Забини наклонился, чтобы что-то сказать ему. Остаток дня только Забини делал записи, а Драко смотрел на свой пустой пергамент.

Похоже, Малфой заболевает.

И во время обеда он не ел, несмотря на то, что Забини, очевидно, пытался быть несносным от делать нечего. Драко, известный своей вспыльчивостью и раздражительностью, тупо пялился на своего друга, вместо того, чтобы реагировать.

Это волновало бы всех, кому не всё равно. К счастью, Гермионе было всё равно. Паркинсон, однако, выглядела растерянной и взволнованной и постоянно смотрела на Забини, который лишь качал головой. Малфой, кажется, совсем не замечал своих друзей. Он был слишком занят тем, чтобы смотреть на что-то конкретное. Гермиона раздражëнно нахмурилась и отвернулась от слизеринцев. Ей было всё равно.

***

— Ты идёшь на ужин?

— Я не голоден.

— Когда ты в последний раз ел?

— Очевидно, когда был голоден в последний раз.

Блейз редко вторгался в личное пространство Драко, то есть в его комнату, но сегодня он сделал исключение. Драко знал, что Блейз просто волновался, и он ценил заботу своего друга. Он реально ценил. Он просто хотел, чтобы тот перестал ворчать на него. Драко не нужно было нытьё; ему просто нужно было немного тишины и покоя. Немного сна тоже не помешало бы. Ему просто нужно было понять, как не думать так много. Как не хотеть так много.

— Ты не Крэбб. У тебя нет такой массы, чтобы морить себя голодом.

Ах, Крэбб. Он бы никогда не стал так беспокоить Драко. Эх, были ж времена.

— Я вряд ли буду голодать, Блейз.

— Тео спрашивал о тебе. Он говорит, что ты отказываешься говорить с ним.

— Скажи ему, что я ушёл, чтобы выполнить приказ Сам-Знаешь-Кого, так что увидимся через несколько месяцев, когда я вернусь.

— Совсем смешно, Драко. Ты, очевидно, болен, а Тео просто беспокоится о тебе. Тебе стоит сходить Помфри.

Драко покачал головой.

— Она не сможет помочь мне, и я не хочу заботы Тео. Он не должен тратить время на меня. У него есть… дела получше. — он отвёл взгляд, очень стараясь не думать об этих делах.

— Что, ты имеешь в виду: дела Старосты мальчиков и необычного распространителя знаний?

— Что-то в этом роде.

— Или ты имеешь в виду поцелуи с Грейнджер?

Драко поджал губы, благодарный за черную дыру в сердце, которая поглощала любую реакцию на подобное.

— Ты пропустишь ужин, если не уйдëшь сейчас.

— Ты не можешь просто отвернуться от него, потому что она хочет его больше, чем тебя. Это не его вина. Что если бы всё было наоборот? Не дай какой-то девушке разрушить дружбу.

— Ты не знаешь всего, Блейз. Я не хочу видеть его или разговаривать с ним. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Я не хочу, чтобы он причинял ей больше боли, потому что он думает, что так мне будет больнее. И, конечно, мне не нужно, чтобы он напоминал мне, что победил без боя.

Блейз усмехнулся, его темные глаза блестели от раздражения.

— Если он выиграл без боя, то только потому, что ты никогда не сопротивлялся. Но хорошо. Панси тоже спрашивал о тебе. — он скрестил руки в ожидании ответа Драко.

— Панси? Почему?

Замешательство. Вот, что чувствовал Драко. Он не разговаривал с Панси около двух недель, с тех пор, как она пыталась снять браслет Гермионы через три недели после пари, и этот разговор он предпочел бы забыть.

Блейз закатил глаза.

— Она беспокоится о тебе, тупица.

— Почему?

— Совершенно очевидно, что ты не в порядке, приятель. Панси не слепая.

— Это должно сделать её счастливой после того, как я с ней обошëлся. Не пора ли ей отомстить?

На самом деле, если подумать, тот факт, что у него до сих пор всё части тела были на месте, являлся чудом. Панси явно не из тех, кто грациозно принимал поражение.

— Знаешь, я не могу не согласиться, но это не делает её счастливой. Она всё ещё заботится о тебе.

— Как глупо. — произнёс Драко спокойно, но он не мог не испугаться, что она всё равно будет заботиться о нём после всего, что он сказал и сделал с ней. Парень не был уверен, что заслуживает такой преданности.

Блейз посмотрел на него так, будто глупый тут Драко.

— Значит, ты собираешься и от неё отгородиться?

— Нет… -Драко вздохнул. Конечно, он не сьанет. — Я поговорю с ней. Только не сейчас. Я устал.

— Хорошо, но я говорю ей, что ты не будешь есть, так что жди посетительницу сегодня вечером.

Драко застонал, но Блейз уже ушел.

***