Том 16 Глава 10.2 Интерлюдия 16 (Маркиз)
— Ты устроишь встречу? — спросил Пепел.
— Мы ждали уже достаточно долго, — продолжал Маркиз. — Молва уже пошла, ожидания высоки, и люди злятся всё больше, они в нетерпении. Если ты готова, время подходит как нельзя лучше. Амелия?
Амелия уставилась на свои руки:
— Я не хочу.
— Жизнь переполнена вещами, которые мы не хотим делать. Не хочу давить на тебя, но думаю, было бы весьма полезно для нас обоих, если бы ты взялась за задачу. Если ты откажешься, мне будет сложнее тебя защитить.
Амелия нахмурилась:
— Ты хочешь сказать, что бросишь меня волкам?
— Нет. Нет. Если ты и вправду решишь, что не станешь, и ситуация приведёт к ультиматуму, я, если придётся, откажусь от власти над блоком W.
— Я не знаю, говоришь ли ты правду.
Маркиз неторопливо скрутил и закурил сигарету, затем встал перед ней на колени. Когда он говорил, сигарета прыгала на губах:
— Девочка моя. Я не очень хороший человек. Есть правила, которым я следую, но и они не делают меня хорошим. Это всего лишь одна добродетель среди многих других, которые мне не свойственны. Чем бы я ни занимался, я остаюсь груб, это легко заметить любому, кто проявит хоть немного внимания. Я вырос в сложных условиях, и много времени потратил на то, чтобы перерасти это и заработать уважение окружающих. Но я пожертвую этим, если так будет нужно для тебя.
— Ты не знаешь меня.
— Ты моя семья, Амелия, — он встал, вынул изо рта сигарету и поцеловал её в лоб. От него не ускользнуло, как она испуганно отодвинулась. — Остальное не важно, только это имеет значение.
Он отвернулся и позволил ей подумать над его словами. У двери со скрещёнными на груди руками стоял Лун. Маркиз посмотрел на него и слегка улыбнулся. Он посчитает подобное признание слабостью, однако правильная демонстрация уверенности заставит его задуматься, не было ли это ложью, уловкой.
Лун, как и остальные заключённые, был одет в серую хлопковую одежду, которая регулярно поставлялась сюда вместе с другими предметами первой необходимости. Рукава рубашки он оторвал, оставив открытыми накаченные руки, покрытые до кончиков пальцев татуировками. Белки светло-карих глаз были красными. Только это, да ещё и мускулистое телосложение отличало его от обычного человека, которого можно было встретить на улице.
Лун был убийцей, хищным животным, замаскированным под человека. Маркиз узнал его достаточно, чтобы понимать, что с ним произошло. Он нарушил правила, нарушил код, поскольку считал себя сильным достаточно, чтобы уйти безнаказанным. Но была сила, которую он не мог оценить: военная мощь, репутация и сила обстоятельств.
Бывают спортсмены, которые в погоне за достижениями оттачивают технику и тело, не забывая о конечной цели, но есть и другие, которые ориентируются на природный талант и интуицию. Лун организовал банду, вёл войны с соседями, определял тех, кто стоит у него на пути и яростно их уничтожал, опираясь исключительно на своё чутьё. Его инстинкты и неумолимая сила обеспечили ему успех на уровне улицы, где он подчинил себе местную торговлю наркотиками и шпану, однако на большем масштабе всё пошло не так гладко.
Так Лун оказался здесь. Среди, так сказать, павших.
Маркиз повернулся к Амелии. К своей дочери. Она, сутулясь, сидела на краю кровати. Одежда не была порванной или как-либо изменённой, однако свитер был несколько великоват — она оставалась в его тюремном блоке, а одежда здесь была рассчитана на мужчин. На некоторое время её оставили одну. Он попросил людей из его блока присматривать за ней, и потому ей оказывали некоторое уважение. Люди уходили с дороги не потому, что они знали что-то о ней, но потому, что знали его.
Это было рискованно и шло вразрез с обычаями. Девушка в мужском блоке. Это случалось и раньше, некоторые брали жён, подружек или платили девушкам за услуги. Однако в Амелии не было уверенности в себе, не было угрозы. Каждое движение сообщало, что она жертва, а не хищник.
Долго это не могло продолжаться. Мужчины в Клетке всё ещё оставались мужчинами, и они попали сюда, поскольку бросили вызов системе. Некоторые, подобно Луну, нарушили неписаные правила, другие осмелились напасть на власти и проиграли, остальные просто слишком часто пересекали черту. Это лишь вопрос времени, когда они потеряют терпение и зададут вопрос: зачем вкладывать столько времени и усилий в Амелию, которая не может ничего предложить взамен. Либо же они бросят вызов Маркизу одним из множества способов: от восстания до лёгкого саботажа.
— Так устроишь встречу? — снова спросил Пепел. Его красная копна волос была по бокам выстрижена, отверстия в носу и ушах указывали на то, что когда-то он носил пирсинг. В некоторые отверстия были вставлены колечки и палочки, сделанные вручную из металла, добытого в Клетке. Его руки от кончиков пальцев до локтей были угольно-чёрными и нисколько не напоминали человеческую плоть, скорее походили на два обгорелых полена.
— Устрою. Амелия сможет присутствовать.
— Уверен? — спросил Пепел.
Маркиз повернулся и уставился на молодого человека, выпуская поток дыма из сигареты:
— Раньше ты никогда не сомневался в моих решениях.
— Раньше твои решения не вызывали вопросов.
— Следи за собой, — сказал Маркиз.
Пепел сузил глаза и сжал губы, но медленно кивнул, выражая покорность.
— Иди передай сообщение, пусть лидеры других блоков знают. Мы встретимся через час после того, как прибудет последняя посылка, и я уделю им один час до момента, когда погасят свет. Кто первый придёт, тот первым получит ответы. Они могут прийти сами, либо послать представителя. Мы не будем препятствовать их приходу, если будет не более двух человек от одного блока. Оставайся у входа в блок и будь наготове.
— Если ты хочешь, чтобы я охранял вход, мне нужны помощники, — сказал Пепел.
— Тогда найди их. Или скажи мне, что не можешь, и я найду кого-нибудь другого, кто способен справится с работой, — голос Маркиза прозвучал с раздражением.
Пепел ушёл.
Сколько пройдёт времени, прежде чем они восстанут? Чтобы тебя оставили в покое необходима была сила, но чтобы быть лидером тюремного блока, силы должно было быть ещё больше. Лун подпадал под первую категорию, ну а он претендовал на вторую.
Поэтому по-настоящему стоило беспокоиться только о саботаже: его могли предать при нападении на Амелию, могли в критический момент не прийти помочь.
По правде говоря, он серьёзно размышлял над идеей самому спровоцировать восстание среди своих людей. Твёрдая уверенная победа напомнит людям, почему он лидер тюремного блока W, и поможет выявить всех сомнительных личностей, которые измышляют более тонкие формы нападения. Конечно, если они проявят достаточно нетерпения и поспешат воспользоваться созданным хаосом.
Его не беспокоила возможность поражения. Он лишь однажды проиграл бой, и в тот раз были особые обстоятельства.
И всё же, провокация восстания могла быть только временным решением. В корне всего была требующая решения проблема. Амелия.
Он посмотрел в её сторону. Она не шевелилась и всё ещё смотрела на свои руки.
Он уже встречал подобных людей: превращённых в полую оболочку, белый лист, пустое состояние. Она не спала по ночам, крутилась, и постоянно видела кошмары.
Однажды их Технарь-надзиратель доставила двоих подобных ко входу в его блок. Вот только он не был нянькой. У него никогда не было подобного опыта. Он сделал что мог, чтобы пробудить их, вытащить их из неврозов, но когда через пару недель не увидел улучшений, обменял их в сделке с другими блоками. Настолько повреждённые люди обычно шли по одному из четырёх путей. Могли излечиться, но это происходило редко. Иногда пустой сосуд наполняли идеологией. Иногда их использовались как ценный ресурс, о них заботились и оберегали, чтобы их таланты приносили пользу. И наконец, их могли использовать до конца, высасывая из них всё, что они могли предложить, прибегая, при необходимости, к насилию.
Сейчас он сожалел, что не попытался излечить тех двоих, которых Дракон отправила в его блок. Может быть, сейчас он лучше понимал бы, как обращаться с Амелией.
— У нас около двадцати минут, потом они придут. Сходи в душ, Амелия. Когда вернёшься, хорошенько высуши волосы. Не надевай кофту. Она тебе слишком велика и кажется, будто ты что-то прячешь. Надень футболку с короткими рукавами.
Она встала и, шаркая сланцами, направилась к двери.
Он мог бы проводить её, но не стал. Пускай так будет сложнее, но это не навредит их образу в будущем. Он вышел из камеры дочери, остановился у перил и осмотрел свой тюремный блок.
В блоке сейчас содержалось тридцать человек, включая Амелию и его самого. На всех было пять телевизоров без пультов, два тренажёра, открытая зона для упражнений и спорта, зона отдыха со столами и скамейками. Камеры располагались подковой вокруг общей территории, две приподнятых рампы объединялись возле самой дальней камеры — его собственной. Позади неё шёл коридор, ведущий к области доставки посылок и душевым.
Опрятный настолько, что казался карикатурным, Щегол нёс вахту у телевизоров, помогая удостовериться в том, что блок W останется единственным блоком с полным набором рабочих телевизоров. Его задачей было обеспечить каждого возможностью в свою очередь выбрать канал. Нытик следил за аукционом. Каждый уже получил свою порцию сигарет, которые служили местной валютой в торговле более ценными предметами из посылки. Например, новых одеял было меньше, чем людей в блоке, и в каждой посылке было не более трёх-четырёх книг: всегда одна книга классиков и пара свежих бестселлеров. Достойные книги, как и книги с похабными сценами, можно было за хорошую цену перепродать другим заключённым, и они меняли владельцев до тех пор, пока не превращались в лохмотья.
Со своего возвышенного места у перил Маркиз мог просматривать почти каждую клетку блока. Только клетки у дальнего конца не были видны, и там он разместил своих подручных. Своих подручных и Луна.
Несмотря на то, что устройство каждого из блоков было одинаковым, порядки разнились. Маркиз устроил всё так, чтобы люди были относительно довольны, и не стремились изменить положение вещей. Его подручные и сам Маркиз первыми отбирали вещи из доставки, но большинство мирилось с этим почти без жалоб, поскольку никто по-настоящему не испытывал ни в чём нужды.
Он наблюдал, как Амелия спускается по рампе до того места, где кончаются перила, и переходит в нижний коридор, ведущий к душевым. Он видел взгляды, направленные на неё. Некоторые из них почти звериные, голодные. Другие — ещё больше пугающие ту его часть, что он называл «отцовской» — были холодными, расчётливыми и оценивающими. Несколько пар глаз после взгляда на его дочь повернулись к нему, словно проверяя, заметил ли он то, что заметили они.
В качестве ответа он призвал свою силу и сотворил два костяных шипа, которые перекрыли коридор большой буквой «X». Амелия прошла под ними, слегка нагнувшись, и он заполнил пустоту ветвями из костей.
Сейчас любая мелочь становилась проблемой.
Он сломал кость, испытав безумную, сокрушающую боль, но сохранив бесстрастное выражение лица. Боль быстро прошла, и он позволил обломкам костей упасть на пол, к кучам других обломков, которые усыпали вход в его камеру. Вид, вызывающий в памяти логово льва.
Рискованная игра. Присутствие Амелии может дать врагам или честолюбивым сторонникам повод к началу атаки. В худшем случае он погибнет, а она… станет ресурсом, который можно истратить, исчерпать до дна, у которого можно взять всё, что она может предложить. Если бы он смог купить время, убедиться, что ей нельзя помочь, то вернул бы её в женский блок, и устранил все свои потери, и единственной ценой попытки спасения был бы ущерб его репутации.
Оба варианта его не устраивали. То время, когда она малышкой жила с ним, оставило не так много воспоминаний, однако он ценил их. Он помнил, как сияли её глаза, когда она увидела костюм принцессы, который он сделал для неё на заказ. Он вспоминал её оцепеневший взгляд, когда она сидела за обеденным столом и занималась упражнениями по письму. Усталость превратилась в восторг, когда он показал ей, чего можно достигнуть, овладев искусством письма, рисуя витиеватые буквы цветным карандашом.
Каждый раз, когда во время их долгих разговоров с Луном он наливал чай, он вспоминал о кукольных чаепитиях, что устраивал с дочерью.
Эти моменты стали отдалённее сейчас, когда она воссоединилась с ним. Он никогда не сможет вернуть их, но возможно он сможет найти другие, новые воспоминания о времени, проведённом с ней. Серьёзные разговоры, родительская гордость за её достижения.
Чтобы это стало возможным, он должен найти выход. Исправить её полностью — непомерная задача. Ближайшая цель — укрепить свою власть. Он должен показать своим людям и остальным тюремным блокам, что существует причина, по которой он вкладывает в свою дочь столько времени и усилий. Для этого ему придётся понять загадку её души, найти способ уговорить её продемонстрировать свою силу.
Судя по тому, как вели себя его сторонники, время было ограничено.
— Если ты рассчитываешь на мою помощь, Маркиз, ты будешь разочарован, — сказал Лун позади него, глубоким голосом с сильным акцентом.
— Я знаю. Ты сам по себе.
— До этого я уважал тебя больше.
До появления дочери.
— На тебя, да и на всех остальных просто стыдно смотреть. Я надеялся, что заслужил достаточно доверия, чтобы вы поверили, что я смогу довести дело до конца.
— Хм, — пробормотал Лун. — Ты рассчитываешь, что сможешь довести дело до конца?
Маркиз не думал, что сможет убедительно солгать, поэтому просто улыбнулся.
— У тебя есть план? — спросил Лун.
— Увидишь, — ответил Маркиз. — Ты придёшь на встречу?
— Я не один из твоих подручных.
— Однако за весьма короткий срок у тебя появилась репутация. Это похвально.
— Хватит лести. К делу.
— Если ты будешь там, это будет полезно нам обоим.
— Ты будешь казаться сильнее с бешеным псом на цепи, — произнёс Лун.
— Кто-то может так подумать. Этого я не отрицаю. Но с моей точки зрения, ты опасен, и люди заметят, если я беспечно позволю тебе свободно разгуливать по моему блоку.
— Это оскорбление. Ты смотришь на меня свысока.
— Нет. Я обозначаю факты. Да, в бою один на один ты заставишь меня попотеть. Хотя, возможно и нет. Но у меня есть помощники, и потому я полностью уверен в своей победе.
— Если так будет продолжаться, ты можешь лишиться поддержки помощников.
— Я заметил, что ты не стал спорить.
Лун неопределённо хмыкнул.
— Если ты останешься, — сказал Маркиз, опираясь локтями о перила, — ты сможешь встретиться с лидерами других блоков, сможешь начать изучать их на случай, если когда-нибудь убьёшь меня и захватишь блок W.