Том 16 Глава 10
Я толкнула заржавевшую металлическую дверь, которая была первым настоящим препятствием на входе в подземную базу Выверта. Её задачей было не столько защищать, сколько маскировать вход от любого, кому случилось бродить под землёй. Дверь отворилась без сопротивления. Незаперта.
Все двери на пути вниз были незаперты. Охраны не было, и даже камеры в главном зале не реагировали на движение.
Я толкнула последнюю дверь и подождала, пока она откроется настеж. База была пуста. Хотя «пуста» не самое подходящее слово. Она была вычищена.
Не было дежурных отрядов солдат, так же как не было фургонов, оружия, припасов и мебели. Весь первый этаж был пуст, остались лишь прямоугольные отпечатки в пыли, где раньше стояли ящики и мебель.
Крупными группами, чтобы охватить все помещения, рой принялся сканировать базу. Насекомые не могли проникнуть сквозь закрытые двери, однако давали ощущение окружающего пространства, которое не могло обеспечить зрение. Результаты были практически противоположны тому, что я ожидала увидеть. Чувство роя не сообщало о цветах предметов, кроме тех, о которых можно было догадаться, однако я остро ощущала текстуру материалов.
Если взгляд был ограничен одним объектом за раз, чувство роя давало способность составлять полную мысленную картину помещения, основанную на тысяче различных точек фокусировки. Меня не ограничивала область видимости, я чувствовала пространство позади объектов, и даже несмотря на не вполне полную интерпретацию чувств насекомых, общее количество получаемой информации позволяло мне составить понятие не только о картине целиком, но и о множестве мелких деталей. Я чувствовала направление и силу воздушных потоков, толщину слоя пыли в различных помещениях, мельчайшие изменения температуры.
Ни одно из этих ощущений не было новым. Я всегда в некоторой степени их осознавала, но обычно полагалась на привычные человеческие чувства, дающие надёжную информацию. Я никогда глубоко не исследовала этот вопрос, но где-то слышала, будто слепота обостряет другие чувства. После дня слепоты я пришла к выводу, что нет, не другие чувства обострились, скорее освободилось полусознательное, полубессознательное внимание, которое обычно было занято глазами как основным органом чувств. У той части мозга, которая обычно отвечала за распознавание изображения, сравнение и выделение форм и знакомых образов, даже когда мысли были заняты другим, сейчас не было привычной задачи, и она могла слушать и изучать информацию от роя.
Я отметила, что Скитальцы были здесь. Меня не напугало их присутствие, скорее удивило. Они собрались в комнате над хранилищем, в котором, предположительно, удерживалась Ноэль. Они заметили насекомых и вышли в коридор. Я встретила их на середине пути от входа.
Трикстер и Баллистик были одеты в обычные рубашки, джинсы и ботинки. На Солнышке было, что-то наподобие пижамы, её волосы были собраны в пучок. Генезис была в своём кресле с покрывалом на коленях, Оливер стоял позади неё.
— Рой, — сказал Трикстер. — Ты здесь одна?
— Остальные наверху. Мы хотели поговорить с Вывертом, но он освободится только после заката, так что мы решили подождать его здесь. Я почувствовала какое-то движение внизу и решила размяться и посмотреть, что здесь происходит.
— Они там просто сидят? — спросил Баллистик.
— Я могу в любой момент подать им сигнал, — ответила я.
— Ты же в курсе, что Выверт мёртв, так? — спросил Трикстер.
— Я видела, как это случилось, — ответила я, осторожно выбирая слова. — Так что я очень хорошо знаю, насколько он мёртв.
— Логично.
— А вы что делаете? — спросила я. — Присматриваете за напарницей? За Ноэль?
— Ноэль в порядке, — сказал Трикстер. — Можешь не переживать на её счёт.
Я почувствовала нотку враждебности. Я повернула голову лицом к девушкам, ориентируясь при помощи насекомых, чтобы показалось, что я смотрю на Солнышко и Генезис. Из всех Скитальцев они были мне наиболее близки. Хотя и нельзя сказать, что я хорошо с ними ладила: с тех пор, как я вырезала глаза Луна, Солнышко относилась ко мне несколько настороженно, да и Генезис общалась со мной несколько странно, когда я доставила к ней Трикстера из дома мэра. Хотя возможно, это отражение моей собственной паранойи, ведь тогда я думала, что меня хотят убить. Так или иначе, они не проявляли такой же неприязни и враждебности, которую сейчас выражали Трикстер и Баллистик.
Вот тут моя неспособность видеть очень сильно мешала. Я не могла понять ни выражения их лиц, ни язык тела, и, хотя насекомые давали мне представление о том, где стоят собеседники и как расположены их руки, ноги и головы, я не могла воспользоваться врожденной человеческой способностью мгновенно оценивать и анализировать множество деталей. Чтобы понять всё это с помощью насекомых, нужно было затратить столько времени и усилий, что планировать ход разговора становилось совершенно невозможным. Всё равно, что беседовать с автоответчиком. Я произносила реплики, но не могла оценить, что думает мой собеседник. И что в итоге? Я молчала, а никто из Скитальцев не собирался ничего говорить.
— Если ты закончила нас проверять, навещать, или называй как хочешь, — сказал Трикстер, — можешь идти. Твой долг исполнен. Можешь считать, что отдала дань уважения другой команде при посещении её территории.
Они решили, что я пришла ради этого?
— Я не хочу, чтобы мы враждовали, — сказала я.
— Мы и не враждуем, — ответил Трикстер, но его интонация была далеко не дружеской. — Мы на одной стороне.
— Но? — спросила я. — Звучит так, будто ты что-то не договариваешь.
— Мы не друзья, Рой. И давай не будем притворяться. У тебя свои цели, у нас свои. Ты хотела, чтобы мы вместе разгребли ситуацию с Драконом? Хорошо. Отлично. Решила обойти Баллистика, и подговорила босса нанять злодейку, которую нужно было вышвырнуть? Тоже неплохо.
Баллистик скрестил руки.
— Серьёзно, — продолжал Трикстер. — Для общих целей мы делаем всё, что от нас требуется. Твои уловки мне не нравятся, не прыгаю я от восторга, но это твоё дело.
— То есть мы деловые партнёры, но не друзья?
— Именно так.
— Мы можем найти общие интересы. Разве нельзя как-нибудь встретиться, съесть вместе коробку пончиков и обсудить, как мы можем сотрудничать на наших территориях?
— Судя по твоему вопросу, ты очень плохо осознаешь, как на самом деле обстоят дела. Давай прикинем. Во-первых, мне насрать на мою территорию и на всех этих людей. Нам всем насрать.
Я почувствовала, как Солнышко немного отстранилась от него. Она с ним не согласна?
— Во-вторых, — продолжал он, — мы не собираемся задерживаться. Либо Выверт выполнит свою часть сделки, и мы выберемся из той жопы, в которой мы сейчас находимся, либо он нас кинет, и всё равно придётся свалить. Попробуем где-нибудь ещё.
Я вспомнила, как Баллистик говорил о своём раздражении группой, о том, как его достала эта тягомотина, которую затеяли Трикстер и остальные. Может быть, если я упомяну об этом, то мы сменим тему, и Трикстер прекратит на меня наезжать? Или наоборот, это уничтожит любую возможность продолжать диалог?
Я предпочла держать язык за зубами и была даже довольна, что не могу видеть, а значит, не могу поддаться искушению взглянуть на Баллистика и этим что-то выдать.
Возможно, об этом не стоило даже беспокоится. На мне был костюм, включающий все позднейшие усовершенствования: изношенный плащ, подранное полуплатье поверх леггинсов, тяжелый ковёр насекомых, уцепившихся за чёрную ткань, броневые пластины. Мои глаза скрывали очки. Никто не смог бы понять, на что я смотрю. Вряд ли они даже заметили, что я почти слепа.
Трикстер воспользовался моим молчанием, как предлогом, чтобы продолжить.
— И, в-третьих, повторюсь, у нас нет никаких общих интересов. И я не хочу их искать. Есть только две вещи, которые мне нужны, и я участвовал в делах Выверта только для того, чтобы их получить. Ты была полезна только потому, что помогала Выверту, ну а сейчас с этим всё. Грубо говоря, ты не можешь ничего мне предложить.
— Я поняла, — ответила я, не давая ему продолжить. — Ясно. Дружба отклоняется. Даже партнёрские отношения — не вариант.
Он кивнул.
— Хорошо, — вздохнула я. — Тогда я, как местный суперзлодей, хочу передать вам — другим местным суперзлодеям — приглашение. Мы собираемся поговорить с Вывертом и, если вы хотите, можете присоединиться.
— Выверт мёртв, — протянул Баллистик.
Это начинает надоедать.
— Вы серьёзно хотите продолжать этот фарс?
— Выверт вложил массу усилий в осуществление своего грандиозного плана. Он умер в сражении, в сиянии славы, именно так, как и хотел. Ты действительно хочешь разрушить его замысел, продолжая повторять, что он ещё жив?
— Как ты и сказал, — возразила я. — Мы на одной стороне. Если бы ты не знал, что он жив, тебе следовало бы расстраиваться сильнее. Зачем притворяться, что он мёртв, если он жив? Особенно, когда предстоит серьёзный разговор с Вывертом, и я приглашаю вас прийти послушать, что он собирается сказать.
Трикстер прислонился к стене и порылся в кармане в поисках сигареты.
— Ты хочешь сказать, что не стоит рассматривать возможность, что на тебе жучок, и я могу выдать босса, если скажу что-нибудь не то? Да похер. Мне нечего ему сказать, кроме того, что я уже говорил. Кажется, до тебя не дошло. Как-то мы уже хотели вам помочь, решили спасти Мрака, и нас едва не расчленила Ампутация.
«Из-за твоего плана», — подумала я.
— Ну а сейчас Неформалы меня не колышат, — продолжал он. — Меня не колышит, заработаете ли вы сотню миллиардов долларов и станете королями планеты, или Выверт вас пришьёт. Мы свои дела с ним закончили, а что дальше — меня не касается.
— Ладно, — сказала я и подняла руки. — Всё понятно. Слушай, возможно мы не офигенно ладили, но я правда желаю вам удачи с вашими проблемами, в чём бы они не заключались. Я надеюсь, что вы получите то, что хотели.
— Само собой, — сказал Трикстер и направился к двери комнаты, которую занимала их команда до того, как у нас появились индивидуальные штаб-квартиры. Он позвал своих товарищей, и они тоже ушли.
Только Генезис задержалась, положив руки на колёса своего кресла. Когда Трикстер завернул за угол, она сказала.
— Он очень нервничает. Слишком многое сейчас зависит от того, что произойдёт в ближайшие сорок восемь часов.
— Поверь, я это понимаю.
— Тогда удачи тебе в твоих делах, — сказала она, — И не пойми меня неправильно, но, надеюсь, мы больше не увидимся.
А как ещё мне это понимать?
Я ничего не ответила, и она покатила коляску по коридору.
«Ладно», — подумала я. По крайней мере, мне удалось узнать всё, что было нужно.
В чём бы ни заключалось соглашение между Вывертом и Скитальцами, он не посчитал необходимым пригласить их на нашу встречу. Мне нужно было сперва подумать, прежде чем приглашать их. Однако, что бы ни планировал Выверт, присутствие Скитальцев не повредит.
Если Выверт рассчитывал играть честно: дать ответы на вопросы и отпустить Дину, то Скитальцы не станут помехой. Если он ожидает конфликта и приглашает Скитальцев, значит рассчитывает получить преимущество от их присутствия. И, наконец, если он ожидает неприятностей и не приглашает их, значит есть какая-то причина. И в критической ситуации мы сможем использовать это к своей выгоде.
Так или иначе, они не приняли моё приглашение, и я не ощутила ничего зловещего, когда Трикстер озвучил отказ. Он был слишком сосредоточен на собственной персоне.
Забавно, насколько легко он, кажется, соскальзывал с разговора о себе к разговору о них как группе. Словно он не сомневался, что Скитальцы полностью с ним согласны, однако мои разговоры с Солнышком и с Баллистиком показали, что это не так. Даже насмешки Душечки указывали на какие-то трения.
Второй факт, который я установила после осмотра базы — Дины здесь не было. Я нашла множество закрытых дверей, через которые насекомые не могли проникнуть, однако комната, в которой раньше жила Дина, оказалась пуста. Я не была уверена на все сто, что её здесь нет, но всё же очень сомневалась, что Выверт оставил бы её здесь без вооруженной охраны. Она была слишком ценной, чтобы рисковать возможностью, что она попадёт к его врагам или что он потеряет возможность торговаться со мной.
Мы договорились, что если я докажу свою ценность, то он примет мою преданность в обмен на свободу Дины. Я не заработала для него денег, по крайней мере, напрямую, но это никогда не являлось его целью. Деньги у него были, и он мог легко заработать ещё, используя свою силу в каких-либо опасных, но прибыльных делах. Я собрала вокруг себя больше последователей, чем все остальные вместе взятые, разве что кроме Сплетницы. Я рисковала жизнью и здоровьем, в какой-то мере и для его блага. Я доказала, что могу быть лидером, солдатом, и что способна решать проблемы. Я справилась со всеми задачами, которые он на меня взвалил: фальшивая угроза попытки убийства, нападение на мэра, разборка с Драконом и война с Девяткой. Чёрт, я занималась своей территорией, когда мой отец истекал кровью в больнице!
Нельзя сказать, выполнит ли Выверт свою часть сделки на самом деле. Если бы я была на его месте и не оглядывалась на вопросы морали — поскольку совершенно очевидно, что они его не тревожат — сомневаюсь, что я бы отпустила Дину. Для такого человека как Выверт, который всегда работал за сценой, играл на перспективу и планировал события для получения максимального результата в отдалённом будущем, сила Дины была незаменима.
Трикстер сравнивал нас с шахматными фигурами. Давным-давно, ещё когда вся круговерть с Девяткой только начиналась. Можно ли считать меня слоном? Чёрт, даже если я буду ферзём, сомневаюсь, что Выверт предпочтёт иметь меня среди своих фигур и отпустит Дину.
Ведь Дина — козырь в его игре.
Я вышла наружу и направилась к лестничному пролёту, ведущему ко всё ещё недостроенному зданию. За последние дни работы неплохо продвинулись, и облицовка была почти закончена. Солнце шло к закату, и насекомые видели и чувствовали тёплый солнечный свет, который проникал сквозь отверстия в брезенте. Толстый слой бетонной пыли и опилок покрывал все помещения внутри, и небольшие облака клубились на сквозняке, гулявшем по зданию.
Час назад я поднялась по лестнице, чтобы изучить место встречи, затем спустилась и обшарила сверху донизу базу Выверта. И вот, наконец, в третий раз я шагала по лестнице, и мне предстояло пройти до самой крыши ещё двадцать пролётов. После этих восхождений и спусков я в полной мере начала ощущать боль от всех повреждений, полученных в результате взрыва.
В какой-то степени, мне было всё равно. Я нервничала, а движение успокаивало. Хотя «нервничала» — не совсем подходящее слово. Оно означает, что есть какая-то неопределённость, а я была почти стопроцентно уверена, что дела идут не так, как надо. Тревога — тоже не то. Я хотела было остановиться на выражении «предчувствие нависшего рока», но это, кажется, уже слишком.