Том 24 Глава 3

Атаки Эйдолона с Александрией вошли в некое подобие ритма. Хотя, на первый взгляд, набор сил героя был скопирован с Александрии, странные звуки и меркнущий свет вокруг областей, куда он бил, наводили на мысль, что он преобразовывал кинетическую энергию ударов во что-то совершенно иное. Обороняясь от нападений Александрии и Эйдолона, Бегемот не успевал подстроиться и отражать каждый удар, не говоря уже о множестве выстрелов, что в его сторону направляли другие кейпы.

Под непрерывными атаками Губитель, казалось, начал пошатываться, но с каждым ударом приспосабливался всё больше. Они смогли задержать его на месте целую минуту, и даже пару раз оттеснили его назад, но с каждой последующей минутой он всё легче переносил удары, всё дальше продвигался после каждой появившейся секундной передышки.

Его целью был командный центр. Наши летучие кейпы были недостаточно быстры, чтобы эвакуировать всех с крыши, а все наши Эпицентры — кейпы, способные поднять силовое поле, открыть портал или выставить барьер — старались сдержать чудовище. Чикагские Стражи, ну или большинство чикагских Стражей были в их числе.

Я напряглась, но не могла взлететь, не подставившись под разряды электричества, громыхавшие вокруг нас. Похоже, что кейпов на крыше защищал набор из технарских силовых полей, но они долго не продержатся. Охереть, как же тупо с их стороны было забраться на крышу! Я поняла это ещё в первый свой выход в костюме, и всегда избегала таких ситуаций, ну, кроме благотворительного приема, когда нападали именно мы, и того раза, когда совсем недавно меня вытащили на крышу Дракон и Отступник.

Там наверху были Умники и Технари. Они отвечали за коммуникации, стратегию, поддержку и лечение. Несколько человек с дальнобойными атаками. Никто из них не смог бы спрыгнуть или слететь на пять этажей вниз и уйти. Своими силами — никто.

Я ждала и смотрела, как Бегемот нападал на других, какие силы он использовал и когда. Сейчас он пытался при любой возможности брести вперёд, а в остальное время стоял на месте и отражал атаки. Когда у него появился свободный момент, он протянул лапы, и с них вырвалась молния, поразившая скопление кейпов.

Голем, к его чести, не сидел без дела. Из земли поднимались руки из камня и металла, прикрывая защищающихся кейпов и мешая Бегемоту продвигаться. Я разглядела Оторву, предводительницу или заместительницу лидера остинских Стражей. Она была немного позади, защищала кейпов средней линии. C учётом работы её силы, это разумно — чем дальше она от противника, тем лучше защищена. Она бросалась наперерез разрядам и вставала между ранеными и Бегемотом. Попадание в неё молний вызывало взрывы, которые, похоже, обезвреживали разряды.

— Давай, давай! — повторяла я.

Тектон создавал в земле разломы и трещины с явным намерением уменьшить эффект и радиус поражения ударных волн Бегемота. Сплав возводил мосты, помогая героям переправляться через эти препятствия.

Диспетчер, заместитель лидера хьюстонской команды Протектората на большой скорости переместился к группе раненых и остановился так резко, словно видеозапись, поставленная на паузу. Он завис в нескольких сантиметрах над землёй, цвета и пространство в области неправильной формы вокруг него сильно исказились. Одной рукой он держался за пояс, а другую протянул к кейпу со страшными ожогами.

Через мгновение эффект рассеялся, и движение возобновилось. Диспетчер, уже без перчаток и с закатанными рукавами костюма, измазанный по локоть в засохшей крови, нёс одного из тяжелораненых. Другие были перевязаны, на их раны были наложены швы. Как я помнила, его имя происходило от его способности выводить из схватки противников, приближаясь к ним и изолируя в области растянутого времени. Внутри этого «временно́го пузыря», который мог существовать от нескольких минут до часов, Диспетчер обладал сверхсилой и выносливостью, чем и пользовался, чтобы разобраться с противником один на один. Внешним наблюдателям казалось, что он побеждал противника в одно мгновение. Очевидно, эта сила могла быть полезна и для оказания экстренной медицинской помощи.

Фестиваль, лидер чикагского Протектората и попечитель группы Стражей, которой руководил Тектон, вступила, точнее, воспарила, в бой. Она поднялась в воздух и поймала внутрь своего фонаря удар молнии. Разряд отбросил её назад, прижав к стене, но она продолжала держать фонарь перед собой.

Из фонаря начали вылетать сферы света, каждая размером с голову человека. Они двигались медленно, но их было много. Их траектории были непредсказуемы, некоторые врезались в кейпов, другие полетели к Бегемоту. Сферы, которые попадали в кейпов, безвредно рассыпались в облачка ослепительных искр, но те, что достигали Бегемота, прежде чем погаснуть, наносили глубокие раны, некоторые до метра глубиной.

Когда она увидела, что воздействие имеет успех, она усилила нажим, потратив накопленный заряд на создание ещё пятидесяти шаров, а потом бросилась вперёд, чтобы перехватить ещё один поток молний, текущий из кончиков лап Бегемота. Оказаться впереди раньше, чем ударит молния, спасти жизни, которые Бегемот забирал в первую же секунду после появления разрядов, было невозможно, но она могла нейтрализовать молнии до того, как они достигнут четвёртой, пятой или шестой цели.

Этого-то я и ожидала. У меня было не так много опыта в сражении с Губителями, но одно я знала точно. Как только кто-то находит способ что-то им противопоставить — блокировать их атаки или нанести им существенный урон — они тут же меняют тактику.

Некоторые кейпы уже реагировали. Капитаны и командиры отдавали приказы, разнообразные барьеры усиливались, подключались резервы. Некоторые пытались выкрикивать предупреждения, но их голоса потонули посреди общего хаоса.

— В укрытие! — выкрикнула я, и рой усилил мой голос.

Следующая волна сфер подплыла к Бегемоту и начала прорезать его туловище и пах. Прошло всего две-три секунды, и Губитель ответил. Его «рот» раскрылся, скалистые пики «зубов» из вулканического стекла разошлись.

Он заревел. Звук, который сначала был вялым, упорно становился мощнее.

Звук — чертовски неприятная штука. Его можно приглушить, но только Мрак мог бы заблокировать его полностью. А его-то с нами и не было.

Я рванула прочь, запустив на полную мощность антиграв и рискнув раскрыть крылья, чтобы использовать ускорители. Я старалась, чтобы между мной и Бегемотом находилось максимальное количество зданий.

Рой ответил на мой зов, помогая кейпам, которые не были достаточно быстрыми. Они поднялись огромной массой — стеной из тысячи тысяч — и поглотили большую часть крика. Я не была уверена, что этого оказалось достаточно. Даже на приличном расстоянии и за десятком зданий между мною и Бегемотом, я почувствовала себя беззащитной, когда рёв достиг крещендо. Чувство равновесия перестало работать, начали ныть все кости.

У кейпов, которые оказались ближе к Бегемоту, пошла из ушей кровь. Их рвало, они теряли сознание. Если он продолжит реветь, их внутренние органы и мозг превратятся в желе. Насекомые слабо справлялись с шумом, и почти не уменьшали ущерб, если вообще уменьшали.

Но я сосредоточилась на крыше. До сих пор я ждала, пока он прекратит метать молнии. Нельзя было наверняка сказать, что он не применит их прямо сейчас. В одно и то же время он мог использовать несколько видов ударов. И всё же его внимание больше занимали кейпы, держащие оборону, те, кто подавлял шум. Была ли среди них Цитрин? Да, золотое сияние её силы было заметно издалека.

Директор Тагг присвоил мне второй уровень способностей в каждом классе сил. В общем-то, потому что не хотел меня недооценивать. Но возможно, он не был так уж далёк от истины? Насчёт сил Бугая или Движка я сомневалась, но возможно моя сила давала мне достаточную тактическую гибкость, чтобы проявлять себя среди других классов?

На крыше всё ещё оставались люди. Кейпы, которые могли помочь им, либо сами сильно пострадали, либо были заняты. Сейчас главное — спустить всех вниз. Летающие кейпы работали совместно с кейпами на передовой, помогая тем, кто мог справиться с ущербом, избегая неутомимых движений Бегемота и окружавшей его убийственной ауры.

Из-за рёва стало невозможно что-либо слышать. Даже видеть было сложно: зрение исказилось, изображение стало размыто. Я едва не упала, но обратилась к чувствам роя. Не так хорошо, но терпимо. Даже насекомые страдали, рассеянные и гибнущие рядом с источником рёва. И всё же это помогало ориентироваться, давало точки отсчёта, по которым я могла поддерживать своё положение в пространстве.

Я обогнула здание с одной стороны, чтобы перехватить небольшой рой, собрала в одну руку нити шёлка, которые они успели сплести, затем направилась к задней стороне здания, где сбились в кучку герои. На земле, переводя дух, сидели летающие кейпы. Я решила тоже немного прийти в себя. Прижимаясь спиной к бетону здания, я чувствовала, как оно дрожит под напором рёва. И всё же, оно давало хоть какое-то укрытие.

Переведя дух и удостоверившись, что мои внутренности ещё не превратились в желе, я взлетела на крышу. Насекомые обыскали толпу. Сплетницы не было, да и Баланса тоже.

Ко мне приблизились два кейпа. Не совсем белые, но кожа светлее, чем у индийцев. У одного был костюм со спиралью, другой носил броню с крошечными лицами, которые выглядели как детские головы. Он был злодеем? Они затараторили что-то на французском или испанском и схватили меня за руки. Их глаза были наполнены страхом и тревогой.

— Я не могу нести вас! — прокричала я, стараясь пересилить постоянный рёв. — Мой ранец недостаточно мощный!

Они вцепились меня, а один из них даже оттолкнул другого кейпа, который подошёл слишком близко.

Это было слишком. Слишком много хаоса, напряжения.

«Мне нужно просто найти Сплетницу. Когда я разберусь с этим, тогда я подумаю, как я могу помочь вам».

— Назад! — я повысила голос.

Тот, с лицами на броне, начал кричать, брызжа слюной, и указывать на землю за зданием. Он приблизился ко мне, пытаясь прижаться. Я оттолкнула его и отлетела назад, включив антиграв.

Одна из кейпов на крыше направилась ко мне, проталкиваясь через толпу. На ней была золотая маска в форме женского лица с приоткрытым ртом и чёрный обтягивающий костюм. Очертания силуэта были сглажены чёрной тканью, свободно свисающей с золотых наплечников и нагрудника. Чёрный выглядел бы весьма впечатляюще, если бы не был припорошен вездесущей коричнево-серой пылью.

— Шелкопряд, — сказала она мелодичным голосом.

— Рефери, — ответила я. Одна из подчинённых Изморози, которая обладала чувством социальной опасности, силовыми полями и звуковым лучом. Видимо, её силовое поле не могло быть достаточно большим и гибким, чтобы создать мост вниз к земле. — У меня есть кое-что, что нужно сделать. Полагаю, ты не говоришь по-французски? Или по-испански?

— По-португальски, — ответила она, — нет, но дай мне минуту.

Она повернулась к кейпам, но мощный грохот прервал её до того, как она начала говорить.

Здание неподалёку упало на бок, и Бегемот не сделал ничего такого, чтобы могло бы это вызвать. Ничего, кроме рёва.

Это было достаточно? Здание под нами тоже может рухнуть?

Куда подевалась Сплетница? Насекомые устремились в трещины в здании, проверяя помещения, которые все оказались пустыми.

— Скорее! — призвала я и отдала всё внимание рою. Он растягивался подо мной, выстраиваясь в тонкие линии. Насекомые не могли быстро двигаться через здание. Мне приходилось использовать уже существовавшие трещины в стенах, шахты с коммуникациями и вентиляционные каналы, которые оказались открытыми.

— Говорите со мной, — сказала Рефери португальским кейпам.

Кейп со спиральным костюмом произнёс фразу, смысла которой я даже приблизительно не поняла. Рефери кивнула и на крайне искажённом португальском задала вопрос. Спиральный человек взглянул на товарища и махнул рукой.

Уже не на столь плохом португальском, она повторила вопрос.

Это вызывало вспышку объяснений, или того, что я приняла за объяснения. Они были в панике, в отчаянии.

Когда она снова начала говорить, её речь была быстрой и безукоризненной, неотличимой от речи двух португальцев. Она выучила язык всего после трёх обменов репликами.

Я прикусила язык, когда рёв внезапно стал мощнее, пробирая меня так, что пришлось сжать челюсти. Дело было не в том, что Бегемот стал рёветь громче. Пал один из кейпов, который заглушал большую часть звуков.

Сосредоточиться. Насекомые протянули нити до земли, удерживая их на весу и более-менее прямо, чтобы длину можно было точно измерить, а количество свободной нити контролировать.

— Шелкопряд! — сказала Рефери, повышая голос, чтобы я могла её услышать.

Я повернулась.

— Я не особо понимаю из-за проблем с переводом, но он говорит, что он беремен его мёртвыми товарищами, — сказала она. Её голос перекрывал окружающий нас шум, — Они просят спасти его следующим.

Беремен его мёртвыми товарищами?

Маленькие лица на его броне вдруг стали намного жутче. Я очень надеялась, что это был лишь ужасно плохой перевод. Паралюди порой такие ёбнутые.

— Его спасут вместе со всеми остальными, — ответила я, — Мы никак не можем заняться кем-то одним.

— Хорошо, — сказала Рефери.

Я закрепила шёлковые нити на краю крыши и на земле. Затем я сняла наплечник, и извлекла крепившую его полоску шёлка. Я привязала её к шнуру и шагнула с края крыши, скользя по нити. Оба конца были привязаны, а провисание было достаточным, чтобы облегчить спуск на землю. Пробный спуск следовало сделать именно мне, поскольку при падении меня спасёт летательный ранец.

Шнур не порвался. Хорошо. Лучше, чем ничего. Я пролетела назад на крышу, чувствуя, как пробирает меня грохот рёва во время подъёма, после того, как я покинула более защищённую область за зданием.

— Это должно быть довольно безопасно, — сказала я, — мои насекомые чувствуют, что после спуска шёлк нагрелся, но я сделала шесть шнуров. Один человек за раз, перерывы между спусками секунд в… двадцать как минимум, чтобы жар и трение не перетёрли шнуры. Это не прочнейшие мои нити.

Рефери заглянула за край крыши. Я проследила за её взглядом. Шёлк был почти невидим.

— Ты уверена, что они выдержат?

— Нет, — сказала я и взглянула на Бегемота, — Но ещё меньше я уверена, что это здание простоит ближайшие пять минут. Если кто-то упадёт и погибнет, я возьму вину на себя. Лучше, чем смерть всех присутствующих здесь.

— Ты меня не убедила, — ответила она, но сказала что-то кейпу со спиралями на костюме. Жестами и осторожными объяснениями она уговорила его выступить вперёд, вытащить пальцы из перчатки и использовать лишнюю ткань для скольжения вниз по шёлковым нитям.

После его спуска мои насекомые проверили их. Теплые, но не до той степени, при которой можно было опасаться их разрыва.

— Сюда! Быстрее! — прокричала Рефери, привлекая внимание стоявших сзади и смотревших кейпов.

Секунды спустя кейпы съезжали вниз по шнурам. Рефери следила за тем, чтобы они не перегрелись от трения и не были перегружены.

Бегемот прекратил свой постоянный рёв — теперь он использовал огонь, у которого не было ни капли той сверхъестественной точности, которой обладали молнии, но пламя двигалось как живое, легко распространяясь, горя жарче, чем должно было, и было практически неостановимо. Оно проникало сквозь силовые поля, между пальцами каменных рук Голема и поджигало любые ткани и дерево, воспламеняло траву.

Мне пришлось отозвать насекомых. Хотя некоторые погибли в пламени и из-за последствий рёва, большую часть удалось спасти. И всё же здесь им делать было нечего.

Ещё шесть кейпов спустились вниз. Рефери использовала силовые поля, чтобы удерживать некоторых паникующих кейпов от спуска раньше допустимого времени. Она говорила с группой на одном из местных языков.

— Спасибо, — произнесла я, — за то, что помогаешь удержать всё в рамках. Если дойдёт до того, что все шнуры порвутся, я одолжу тебе свой ранец. Я могу контролировать его на расстоянии.

— Перед тем, как отдашь мне, предложи его кому-нибудь ещё, — сказала она, не взглянув на меня.

— Хорошо, — ответила я, — Слушай, я…

Один из кейпов схватился за шнур, но оказался куда тяжелее, чем выглядел. Рефери поставила под ним силовое поле, но и оно не выдержало и лишь замедлило его падение вниз.

Осталось пять шнуров, а здесь всё ещё было так много кейпов.

— Блядь, — не сдержалась я.

Рефери перегнулась и взглянула вниз:

— С ним всё в порядке.

Но остальные казались теперь куда более сдержанными.

— Что за хрень происходит внизу? Слишком трудно спуститься по лестницам?

Рефери покачала головой:

— Правительственное здание, оно устроено так, чтобы запираться в момент кризиса, что и произошло. Кейп-бродяга набросился на людей внутри, а металлические двери закрылись, чтобы защитить остальных. Мы всё ещё приходим в себя. Мы лишились руководства, наши линии обороны разрушены…

— Ты говоришь о Шевалье.

— Да.

— Тогда где Сплетница?

— Я не знаю, кто это.

— Девушка-подросток, светлые волосы, чёрно-лиловый костюм. Она должна быть рядом с низким человеком в деловом костюме.

— Я видела их. Они спустились вниз с Шевалье.

Я почувствовала, как ускоряется пульс.

— Где они сейчас?

— С другими ранеными. Мы отправили их на километр в ту сторону, — показала направление Рефери. — Достаточно далеко, чтобы в ближайшее время Бегемот не представлял для них опасности.

Бегемот создал ударную волну, и одно из силовых полей спереди здания мигнуло и погасло. Технарь шагнула вперёд, чтобы восстановить его, но была сражена разрядом молнии.

Группа кейпов набрались мужества и спускались вниз. На крыше остались только одиннадцать из нас, включая меня и Рефери.

Я проверила нити и отрезала ту, которая чересчур износилась. Осталось четыре.

— Осталось четыре нити, — сообщила я, прежде чем кто-то успел схватиться за обрезанную. Мои мысли были о Сплетнице. Раненой или мёртвой.

— Иди, — сказала Рефери, — К своей подруге, товарищу, партнёру, кто бы она не была тебе. Она важна.

Я покачала головой:

— Я нужна тебе. Я могу использовать насекомых, чтобы проверить состояние нитей.

— Невелика разница, будешь ты здесь или нет. Осталось всего три рейса…

Летающий кейп спустился на крышу ровно на время, достаточное, чтобы поднять одного человека, после чего улетел.

— Может быть два рейса, и всё будет сделано. Я пойду последней. Иди.

Ударная волна разрушила ещё одну панель силового поля. Технарь работала над генератором, сидя на корточках возле последней оставшейся панели. Она что-то неистово бормотала. Какой бы это ни был язык, я не понимала её, хотя и догадывалась. Это было не её устройство.

Я заколебалась, испытывая желание принять предложение и улететь. Но затем покачала головой:

— Я останусь. Сплетница важна для меня, но то, что я делаю здесь тоже важно. Я могу проверять нити так, как никто здесь не может.

Рефери кивнула, глядя на продолжающееся сражение.

Я собрала отвлекающие рои, распределяя их по крыше, и сошла с края, паря на антиграве и укрываясь за зданием. Своим полем Рефери закрывала дыру в силовых полях, создаваемых Технарями, а сама пригнулась и спряталась в толпе обманок. Остальные последовали её примеру. Я старалась прикрыть их, насколько это было возможно, не заслоняя им обзор.

Спустя несколько секунд Рефери дала разрешающий сигнал. Ещё одна группа кейпов покинула крышу.

Молния, пущенная Бегемотом, пробила поле-заплату Рефери и прошлась по нашим рядам, поразив две обманки и кейпа.

Раскат грома, казалось, отставал от вспышки молнии. Он прогремел ровно в момент, когда тело кейпа обмякло. Тело распласталось по крыше, он был мёртв до того, как коснулся покрытия.

Мои обманки спасли двух человек? Или разряд попал в них совершенно случайно? Дело дрянь. Мне позарез нужно было больше информации.

Бегемот продолжал получать удары. Он уже почти не продвигался вперёд, но тактики не менял. Почему?

Был ли у него план? Как правило, Симург разыгрывала тактические комбинации, Левиафан обладал как будто животной интуицией. Возможно, Бегемот тоже был до некоторой степени разумен?

Мне не нравились последствия, которые вытекали из этого предположения, но другого объяснения тому, что он подставлял себя под огонь, не было.

Летающие кейпы сняли с крыши ещё двоих. Рефери разрешила оставшимся использовать шнуры, чтобы спуститься.

Оставались мы двое, и только я была за укрытием.