Том 27 Глава 4
Последний из порталов закрылся. Клетку покинули все, кого можно было выпустить, и вероятно, порядком тех, кого выпускать было нельзя.
Мы разберёмся с этим позже.
— Есть среди нас кто-то, кого не должно здесь быть? — спросил Шевалье. Инженю стояла позади него.
— Судя по программе распознавания лиц, — ответил Отступник, — каждому человеку из списка соответствует лицо в толпе.
Шевалье кивнул.
— Со всем уважением, я хотел бы попросить уйти всех, кто не участвует в предстоящем противостоянии. Всем остальным, включая ваших врагов, товарищей по команде, друзей или членов семьи, необходимо сосредоточиться на том, чтобы остановить Сына.
Толпа, как и отдельные люди, часто выражает настроение посредством языка тела. Хотя все кейпы и смешались между собой, тех, кто прибыл посмотреть на выход заключённых из Клетки всё равно легко было отличить. Они пришли в движение, как будто требование Шевалье сопровождалось физическим воздействием, вроде порыва ветра. Затем остановились. Колебание, замешательство, вызванное любовью или ненавистью.
Но уже открылись порталы, ведущие в другие миры.
— Бет, Нью-Йорк! — объявил кто-то, как только открылся портал. — Бет, штаб-квартира «Красный кулак!» Гимель, поселение Новый Броктон!
С каждым объявлением порталов открывалось всё больше.
И всё больше посторонних отделялось от толпы с каждым названным местом назначения. Я с удивлением обнаружила, что среди них оказалась Новая Волна. Брандиш сказала что-то Панацее, крепко сжала её руку, а затем развернулась и ушла.
Неужели они отошли от дел? Поставили крест на сражениях? Или они просто не были готовы к такому масштабу?
— Я пойду, — сказала Рейчел.
— Ага, — поддержала её Чертёнок, — от нас здесь никакой пользы.
Я взглянула на них.
— Хорошо, — ответила я.
— Я тоже пойду, — сказал Мрак, — Морока…
— Нет, — перебила его я.
Он остановился, и посмотрел на меня, странно наклонив голову, будто пытаясь понять, что я имела в виду.
— Ты не бесполезен. Я пойму, если тебе не хватит смелости, но у твоей силы есть потенциал. Даже если она не сработает, это скажет нам о многом.
Он скрестил руки на груди.
— Ты действительно так считаешь?
Я кивнула.
— Хорошо, — согласился он.
Он отступил, а Рейчел с Чертёнком направились к земле Гимель.
Кукла и Рапира крепко обнялись, а затем Кукла прошла сквозь портал, оставив Рапиру одну.
София тоже повернулась и направилась в сторону порталов, стараясь не встречаться со мной взглядом. Она не хотела, чтобы я подняла вопрос об её уходе, поэтому старалась ускользнуть незаметно.
Я потянулась к насекомым по ту сторону портала, собрала их вместе, затем прошептала ей сообщение:
«Позже поговорим».
Она резко развернулась, но люди теснили её, толкали вперёд. Она уже не могла вернуться и начать возражать.
Все порталы закрылись.
— Сорок пять минут, — объявил Шевалье. — Отступник и Сплетница на пульте, управляют системами Дракона и занимаются обработкой данных. Они оба в вашем распоряжении, к ним следует обращаться если вам понадобится что-то получить, неважно, информацию или ресурсы.
Я взглянула в сторону Азазеля. Сплетница сидела на рампе, Отступник вместе с Шевалье стояли в глубине модуля. Сплетница будет заниматься обработкой информации, выхватывая наиболее существенные детали, а Отступнику придётся взять на себя львиную долю написания кода.
— Они должны быть способны удовлетворить все ваши запросы, поэтому не стесняйтесь. Держите их в курсе абсолютно всего: планов, оружия, возможных применений ваших сил. Они будут классифицировать, сортировать планы по важности и передавать информацию людям, способным воплотить их.
«Котлу», — предположила я.
— Сорок пять минут — не так уж и много, — скрипучим голосом прокомментировал Лабораторный Крыс.
— Не много. Но Отступник составил карту перемещений Сына и прогнал её через свои программы анализа. Пока что противник ведёт себя довольно предсказуемо. Сын провёл последние несколько часов, переходя от одной крайности к другой, выбирая разные цели. Сначала он бьёт по крупному населённому пункту, затем наносит удар по специфичной цели: сооружениям, отдельным людям или группам людей, отвечающим определённым признакам, вроде возраста или сверхспособностей. Сейчас как раз такое затишье. Мы ожидаем, что через сорок пять минут он снова нападёт на крупную цель. Если повезёт, эта атака позволит отвлечь его и даст нам время завершить эвакуацию.
— Он крепкий, — сказал Отступник, — вы это знаете. Он справился с Бегемотом, приложив минимум усилий. Это будет попытка найти пределы его способностей, слабое место или действенное оружие. Если у нас получиться, мы развернём атаку, усилим натиск. Имейте это в виду и подготовьтесь соответствующим образом.
— Хорошо! Приступим! — громко объявил Шевалье. — Прежде всего: дверь в нью-йоркское отделение!
Портал начал открываться. Шевалье продолжил:
— Если у вас нет доступа к костюмам или оружию, мы снарядим вас. Если вам нужно что-то ещё, Отступник и Сплетница направят вас за этим в другие места.
Я видела, что к вратам в Нью-Йорк направилась большая часть наших сил. Шевалье и Фестиваль стояли у портала, наблюдая за проходящими сквозь него кейпами.
Откинувшись на спину, я тоже стала наблюдать. Можно было бы получить новый костюм и запасной летательный ранец. Но я хотела знать, чем будут заниматься другие. Люди, которых только что освободили.
Слегка ссутулившись и держа руки за спиной, к Шевалье и Отступнику подошла Теория Струн. Невысокая, странно выглядящая женщина оглядывалась по сторонам и не произносила ни слова, терпеливо дожидаясь, пока Шевалье не соизволит взглянуть на неё. Стоявший позади неё Лабораторный Крыс выглядел куда более нетерпеливым. Он совершенно не умел скрывать свои чувства.
— Мне нужна лаборатория, — сказала Теория Струн, — инструменты. Мои инструменты, если сможете достать их.
— Ты успеешь что-то подготовить? — спросил Шевалье. В его голосе звучало удивление. — Мы предполагали, что технари примут участие только в следующей попытке.
— Я не обычный технарь, — ответила Теория Струн и постучала по голове. — Всё здесь. У меня было четыре года, чтобы продумать конструкцию и распланировать её создание, на тот случай, если когда-нибудь выберусь.
— Та же история, семь лет размышлений, — поддержал разговор Лабораторный Крыс. — Мне нужна лаборатория. Не стану работать в одной комнате с ней.
— Я бы тебе и не позволила, — снисходительно произнесла Теория Струн. Я заметила, как Лабораторный Крыс скривил губы, но не поняла, было ли это раздражением или насмешкой.
— Вам предоставят всё необходимое, — вмешался в диалог Шевалье, прежде чем эта парочка сумела продолжить обмен любезностями.
— Говорите, что вам нужно и когда, — потребовала Теория Струн. — Хотите, чтобы я по нему ударила? Тогда скажите, насколько сильно.
Шевалье посмотрел на Фестиваль и Отступника.
— Когда тебя арестовали, — сказал Отступник, — тот…
— Н-Движитель, — закончила за него Теория Струн.
— Да. Начни с чего-то подобного, но только ещё мощнее.
— Оу, — воскликнула Теория Струн, — это интересно.
— С минимальным побочным ущербом, — уточнил Отступник.
— Снова скукота. Следующий вопрос: когда? Мои творения срабатывают только единожды, поэтому лучшие из них всегда с таймером.
— Мы атакуем через… тридцать девять минут. Рассчитывай на сорок семь минут с текущего момента. К этому времени большинство бойцов покинут поля боя, а оставшиеся смогут укрыться в безопасном месте, прежде чем твоё устройство сработает
Теория Струн медленно кивнула:
— А вы продержитесь восемь минут с начала атаки?
Отступник задумался.
— Поставь таймер на сорок три минуты с текущего момента.
— Сделано. Мне нужен термоядерный реактор. Или достаточно большой источник плазмы. Что-то, из чего я смогу получать энергию.
— У нас нет… — начал Отступник, затем о чём-то вспомнил. — Мы можем подыскать что-то подходящее среди оборудования, которое СКП конфисковало у других технарей. Пройди внутрь корабля и поговори со Сплетницей.
Без лишних слов Теория Струн повернулась, поднялась по рампе и исчезла внутри модуля.
Отступник взглянул на Лабораторного Крыса.
— Твоя старая мастерская запечатана, стоит на прежнем месте.
— Нет. Мне придётся больше прибираться, чем работать, к тому же все образцы наверняка уже мертвы, если конечно, вы не пытались с ними экспериментировать. Мне нужно другое помещение. Комната в больнице вполне подойдёт. Я не буду никому мешать.
— Мы не дадим тебе использовать людей, — резко возразил Отступник.
Лабораторный Крыс нахмурился.
— Может приют для животных? С ещё живыми животными?
— Хорошо, — сказал Отступник. — Тридцать семь минут. Если ты намерен помочь, тебе следует начинать. Дверь, пожалуйста. В заброшенный приют для животных на земле Бет.
Дверь открылась.
— М-м-м, — промычал Лабораторный Крыс. — Я что-нибудь придумаю.
Затем он исчез.
— А я? — спросила Ампутация. — Я тоже могу помочь.
— Поможешь, — ответил Отступник. — Позже. Ты будешь работать под надзором. Панацея будет проверять тебя, а ты будешь проверять её.
Ампутация вздохнула.
— Моя лаборатория. В альтернативном измерении, инкубаторы с клонами…
— Уничтожена, — коротко ответил Отступник.
— Вы серьёзно?
Он не ответил.
Ампутация бросила в его сторону сердитый взгляд.
Я поёжилась и посмотрела в сторону тех, кто остался. Панацея не ушла с другими членами Новой Волны. Вместо этого она сидела на склоне скалы рядом с Маркизом.
Увидев это, я ощутила, как зашевелилось внутри какое-то мерзкое чувство, которое я не могла ни назвать, ни понять. Это казалось чудовищно, невероятно несправедливым, но я не могла рационально объяснить почему. Жизнь ведь вообще несправедлива. Хорошим парням иногда везёт, а иногда нет. Плохим парням иногда везёт, а иногда нет. Панацее досталось больше невзгод, чем большинству людей, и всё же я никак не могла убедить себя в том, что она заслужила этот момент.
Дело было не в том, что она не была достойна получить возможность сидеть на холодном горном утёсе и вместе со своим отцом наслаждаться открывшимся видом, а потому, что моя иррациональная часть хотела того же.
Кто-то, с кем можно было сесть рядом, с кем можно было обсудить что-нибудь, не избегая связанных с кейпами вопросов… Кто-то, на кого можно положиться, кто уже проходил через подобное.
Я отвернулась.
Кислотный не пошёл за костюмом. Он распластался на лицевой стороне утёса, сняв и подложив под себя рубашку. Впитывал солнечные лучи, какими бы слабыми они ни были.
Совсем неподалёку использовала свою силу Зелёная Госпожа. Перед ней на коленях стояла неясная полупрозрачная фигура, руки которой были воздеты в умоляющем жесте, словно она что-то просила. В сложенных вместе ладонях горело пламя, и Зелёная Госпожа грела об него руки.
Мгновение я колебалась, но всё же подошла к ней.
— Здравствуй, Королева-Администратор
— Здравствуй, Королева Фей, — ответила я. — Не возражаешь, если я присоединюсь?
— Нисколько.
Я взглянула на призрака. Он не был размытым или напоминающим дым и, в общем-то, казался вполне материальным. И всё же, черты костюма, которые раньше носил этот кейп, настолько смазались, что невозможно было понять, где заканчивался костюм, а где начиналась кожа. Чрезмерно заострённый нос, выступающий из языков пламени охватывающих всю голову до самой макушки, глаза без радужки и зрачков, заострённые кончики пальцев, и те же языки пламени вокруг запястий. Пол призрака был неясен.
Странно, что он сохранил что-то столь сложное, как костюм, но не личность.
Как там говорил Голем? Человек, у которого была жизнь, мать, отец, семья. У которого были мечты, кто пережил событие-триггер или заплатил круглую сумму за силу в пробирке. У него была своя история.
Низведён до роли обогревателя для рук.
Осталось ли в нём что-то от прежней личности? Воспоминания о человеке, которым он был? Если да, то не означало ли это нечто ужасное? Зелёная Госпожа собирала пассажиров, использовала их силы, а если у этих штук были воспоминания, то что это говорило о самих пассажирах?
Я больше не хотела быть холодной и равнодушной, не хотела быть расчётливой и рациональной. Возможно это и было разумно — не обращать внимание на духа, чтобы не ссориться с Королевой Фей, но мне не нравилось то, кем мне придётся для этого быть.
Поэтому я повернулась к духу.
— Привет.
Он открыл рот, чтобы ответить, но слова его были слабыми, бессвязными, как будто он не пытался что-то произнести, а подражал речи.
— У тебя было имя?
— Перо Жар-Птицы, — сказала Зелёная Госпожа.
Звучит несколько громоздко.
Я погрела руки у огня.
— Спасибо, Перо Жар-Птицы.
Он лишь опустил голову, закрыв свои безликие глаза, которые, возможно, когда-то были линзами.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Что если я погибну в бою? Заберёт ли она меня? Стану ли я такой же? Какую форму примет моё тело? Рой, Шелкопряд или что-то среднее?
— Ты не подготовилась к битве, — словно читая мои мысли, заметила Королева Фей.
— Нет. Пока что.
— Да. Я тоже в ожидании. Голова, увенчанная короной, несёт тяжёлое бремя.
— Ты видишь в нас обеих королев, Королева Фей?
— Вижу. Но на время разговора давай отбросим титулы.
— Хорошо… Зелёная Госпожа. А есть другие королевы?
— Есть и другие, кто стоит с нами вровень, Администратор, но королева — это неправильное слово. Чемпион, Первосвященник, Наблюдатель, Ваятель, Хранитель Земель. Почему ты спрашиваешь?
— Просто пытаюсь всё понять, хочу выяснить какова твоя позиция.
— Изволь пояснить.
— Похоже, что ты хочешь, чтобы феи снова восстали, а Сын — это большая часть всего этого уравнения.
— Да, я вижу к чему ты клонишь, Администратор. Конфликт интересов?
— В общем и целом.
— У всех нас есть свои роли.
— Роли?
— Да. Как у актеров, играющих в спектакле. Мы носим наши человеческие лица, переживаем трагедии, храним мечты, но когда игра начинается заново, на другой сцене, уже с другими лицами и формами, те же роли продолжают играть всё те же актёры. И если всё идёт хорошо, то к последующим представлениям присоединяется фигура из толпы, а роли совершенствуются.
— А мы… Королевы и Короли. У нас большие роли? Ведущие?
— В своей собственной истории, Администратор, роль каждого — ведущая. Некоторые роли больше, некоторые меньше, но ни одна из них не важней другой, понимаешь?
— Да, — ответила я. — Тогда какова во всём этом твоя роль?
— Мы вернулись к вопросу моего… конфликта интересов. У меня особая роль. Я составляю компанию феям, которые покинули нашу метафорическую сцену.
— Умерли, — сказала я. — Ты составляешь компанию мёртвым.
— Да. Задачи остальной знати сиюминутны, не столь долгосрочны. Наша роль до и после этого акта — вот что оправдывает наш высокий титул. Мы усердно трудимся, пока другие спят. Мы прилагаем постоянные усилия, мы сильнее и опытнее. Чемпион и Наблюдатель занимаются тем, чтобы без заминок прошёл следующий акт. Ваятель и Хранитель Земель прибираются после того, как мы, так или иначе, всё здесь закончим. Так оно и идёт.
— А священник?