Глава 705

Глава 709. Если я захочу убить, то убью

Сила против силы — так Чу Юньшэн, чтобы избежать чрезмерного расхода изначальной ци, разработал экономную тактику. Используя остроту и прочность боевого ножа в сочетании со своим уровнем Двух Небес, он вполне мог мощным ударом рассечь Красного панцирного жука в его изначальной форме.

На уровне Одного Неба, когда у него не было ни меча ци, ни боевой брони, он фактически применял ту же тактику. Ради этого он даже разработал три убийственных приёма меча против жуков — каждый из них был жёстким столкновением силы с силой. Ныне он отточил их до совершенства и досконально изучил строение жуков. То, что другим казалось невероятным, для Чу Юньшэна не составляло труда.

Одним ударом ножа он рассёк Красного панцирного жука, внушив страх преследовавшему его отряду пробуждённых, а также поразив Ван Ицзяня и стоявшего наверху Чжао Баочжу.

Внезапное появление такого мастера оказалось неожиданностью для обеих сторон. Любой, кто видел, как этот холодный узорчатый боевой нож рассекает панцирь красного жука, словно арбуз, чувствовал, как по коже пробегают мурашки — чья голова прочнее жучиного панциря?

Чжао Баочжу, сверкнув глазами, крикнул через всё пространство:

— Этот брат обладает необычайным мастерством, я искренне восхищён! Позвольте узнать, из какого вы ведомства? Я состою под началом самого Духовного Владыки…

Тут он внезапно умолк, потому что Чу Юньшэн даже не слушал его. Подобно свирепому тигру, он перемахнул через головы Ван Ицзяня и остальных и ворвался в гущу отчаянно сражавшихся жуков.

Боевым ножом он силой пробивал твёрдые панцири красных жуков!

Никто никогда не видел такой тактики, тем более столь стремительного убийства. Даже сам Духовный Владыка или армейский алмазный зверь вряд ли смогли бы сделать это.

Люди послабее не успевали даже глазом моргнуть, чтобы уследить за траекторией лезвия в гуще битвы. Повсюду был лишь один сплошной блеск клинка, за которым следовали разлетающиеся в стороны тела красных жуков — кровавое месиво. Чтобы не быть задетыми, всем пришлось отступить на тридцать метров.

Скорость убийства только нарастала. С каждым убитым жуком она становилась всё выше. Но некоторые поняли причину: Чу Юньшэн убивал лишь жуков одной стороны, полностью игнорируя другую — тех красных жуков, у которых на спине были чёрные гребни. Поэтому со временем убиваемых становилось всё меньше, а жуков с чёрными гребнями — всё больше, и ситуация всё сильнее кренилась в одну сторону.

Когда звуки убийства постепенно стихли, у входа на лестничную площадку, помимо шести раненых чёрногребневых красных жуков, остались лишь тела, устилавшие пол. Густая слизь покрыла землю, словно слой асфальта — ступив на неё, оставляли глубокий вдавленный след.

Увидев это, преследовавший отряд пробуждённых пришёл в ещё больший ужас и насторожился. Они даже временно забыли о цели своего прихода, не смея пошевелиться, и лишь молились, чтобы этот Владыка Ада поскорее закончил убивать и убрался восвояси.

Чжао Баочжу понял, что дело плохо. Ему казалось, что этот человек ему знаком — он определённо видел его где-то раньше, но никак не мог вспомнить где. Когда же он перевёл взгляд с Чу Юньшэна на зажатую в его руке девушку, то вдруг воскликнул «Ай-я!» и хлопнул себя по лбу — вспомнил ту ночь в лесочке у университетского городка и наконец понял, кто это.

— Чёрт, так это он! Неудивительно, что те маленькие шлюшки называли его дураком! Не думал, что он теперь настолько силён — чёрт возьми, да он же моё проклятие!

Чжао Баочжу, поняв, что дело принимает дурной оборот, даже не стал дожидаться подкрепления от отряда пробуждённых и развернулся, чтобы удрать. Раньше у входа его прикрывали красные жуки, но теперь этот Владыка Ада прикончил их всех. Если он ворвётся наверх, разве останешься в живых?

Он крикнул нескольким своим сообщникам в комнате и приготовился выпрыгнуть из заднего окна, но тут снизу донеслись изумлённые крики.

Чжао Баочжу не удержался и выглянул — и тут же от ужаса у него чуть душа не вылетела из тела!

Этот Владыка Ада неизвестно когда облачился в ледяную, пронизывающую до костей броню, накинул развевающийся, словно огненное облако, плащ и, отталкиваясь от воздуха — да, именно от воздуха!

— взмыл ввысь. Боевой нож в его руке был ещё более грозен: он лишь наискось рубанул в воздухе, и три огненных луча клинка стремительно взлетели вверх. В одно мгновение алюминиевое окно вместе с окружавшей его стеной разлетелось вдребезги, обломки посыпались на землю.

Если бы только это — ну, один человек, можно было бы что-то придумать, может, и справиться. Но кто бы мог подумать, что шесть раненых чёрногребневых красных жуков, не обращая внимания на свои раны, примут позу «преданной защиты хозяина» и, по три с каждой стороны, шустро поползут вверх по стене.

Тут уж ему стало не до бегства!

Чжао Баочжу был человеком бывалым и соображал ясно. Он понимал, что при скорости этого Владыки Ада ему ни за что не убежать. Лучше уж спуститься вниз и соединиться с братьями — авось, численным превосходством удастся выкроить шанс на спасение.

Что касается мольбы о пощаде — он сразу отбросил эту мысль. Разве может человек, который, не моргнув глазом, перебил семь-восемь красных жуков, быть добросердечным? К тому же та ночь в лесочке у университетского городка оставила в его душе глубокую тень.

Как говорится, у одних горе, у других радость. У Чжао Баочжу на душе было мрачно, а вот Ван Ицзянь, наоборот, сиял от радости и изумления.

Мгновение назад он ещё боялся, не убьют ли жуки Чу Юньшэна, а теперь уже опасался, как бы Чу Юньшэн не прикончил этого мерзавца Чжао Баочжу слишком легко и быстро — это было бы для того слишком большой милостью.

Но если бы Ван Ицзянь знал, что Чжао Баочжу в этот момент надеется, что Чу Юньшэн окажется добросердечным человеком, он бы, наверное, тут же выплюнул кровь. Видывал он наглых, но таких бесстыжих — никогда.

Пока каждый обдумывал свои мысли, Чжао Баочжу наконец не выдержал — если Чу Юньшэн ворвётся наверх, ему конец. Поэтому он, не колеблясь, крикнул товарищам и, зажав шею девушки, спрыгнул на землю. Ушибиться при падении было неизбежно, но это всё же лучше, чем погибнуть здесь.