Глава 852

Глава 853. Нужна не только смелость

Вот это — сила кардинала?

Чу Юньшэн не знал. Его тело всё ещё находилось на стадии Двух Небес Юань. Тот тёмно-синий огонёк из нульмерности высвобождал не его силу, а жгучие примеси, исходившие от той странной твари.

Он и сам не знал, что сейчас чувствует. Или, вернее, что он должен чувствовать?

Его цель была достигнута — индийцы отправились за Ночными всадниками. А он тем временем почти дотла сжёг целый Индийский город и заживо спалил больше ста тысяч человек!

Он смутно помнил, как в эпоху Солнца видел в интернете фотографию утиной фермы. Корзинка за корзинкой — пушистые, милые жёлтые утята. Тогда, должно быть, случилось что-то, из-за чего старику-фермеру пришлось, стиснув зубы и с болью в сердце, жестоко задушить эти пушистые комочки — десятками тысяч в день.

Жизнь маленьких утят в руках человека была так хрупка и беспомощна.

Подумав об этом, он словно бы обрёл немного уверенности.

Но когда с неба полетели камни, он не стал уворачиваться. Его шатало из стороны в сторону, лицо было в синяках и ссадинах, но он не уклонялся. Молча он шёл прочь, в сторону от них.

Одним ударом он мог бы перебить всех этих людей дотла. Но ему казалось, что они правы, бросая в него камни. Будь он на их месте, он тоже швырял бы.

Какая-то женщина бросилась к нему, вцепилась в его одежду и что-то кричала. Кажется: «Верни мою дочь!»

Чу Юньшэн решил, что её лицо ему знакомо, но не хотел знать, кто она. Её пронзительные, полные осуждения крики тоже стали едва слышны, хотя его слух без труда различал даже шорох на бархане напротив.

Но почему-то ему казалось, что голос этой женщины, её крик — очень тихий. Во всяком случае, он его не слышал.

Он с силой оттолкнул безумную женщину и широкими шагами двинулся вперёд. Походка его была сбивчивой и даже жалкой, но он считал это нормальным: он просто не хотел связываться с этими безумцами.

«Они всё равно рано или поздно умрут. Какое мне дело? Я ведь велел им убираться».

Чуть позже он добрался до высокого пригорка вдалеке, сел, достал из кармана сигарету. Руки дрожали так сильно, что не получалось её прикурить. Тогда он придержал одну руку другой, решив во что бы то ни стало закурить!

Он трясся целую вечность, но наконец прикурил. Однако, похоже, он был слишком упрям. Серьёзно, он сам себя за это пожурил.

Но руки всё равно дрожали, и вместе с ними дрожала и мёртвая хватка за сигарету.

Однако он всё равно сидел на месте и курил одну за другой, не в силах остановиться. Казалось, если курить без остановки, у него не будет времени думать о тех головных болях, а значит, и думать не придётся.

Небо было усеяно звёздами, озарявшими весь мир.

Он курил и курил, но дрожь не прекращалась. Это привело его в ярость. Он распахнул на себе одежду, обнажил грудь и, указывая в небо, разразился бранью:

— Давай! Ну давай! Я, мать твою, всё бросил, забился сюда, а ты всё ещё тут, сволочь! Хорошо, тогда выходи! Ты мне жизнь портишь, и я тебе её испорчу! Смотри, как я переверну всё вверх дном!

Казалось, он ругал не небо, а ту дрожь в груди, которой, как он считал, уже не должно было быть, но которая вызывала в нём отвращение.

……

******

Один день,

Два дня,