2.7.

Совсем скоро она, задыхаясь от желания, оказалась прижата к двери. Она напомнила себе, что им не стоит спешить, однако ее тело явно было с ней несогласно. Клаус покрыл нежными поцелуями ее шею, пока ее пальцы заблудились в его волосах.

— Позволь мне отвести тебя в наверх, — попросил Клаус, обжигая своим дыханием ее кожу.

Кэролайн вздохнула:

— Похоже, ничего не поделаешь, нам просто не судьба, как нормальным людям, двигаться не торопясь.

Он чуть отодвинулся и по-волчьи усмехнулся:

— Это «да» кровати?

Она закатила глаза:

— Ага.

Клаус наклонился и подхватил ее за колени, поднимая и перекидывая через свое плечо. Кэролайн пискнула от неожиданности, а когда он пошел к лестнице, засмеялась:

— Не смей меня кидать! — Она взвизгнула. Пока он поднимался по лестнице, у нее слегка закружилась голова, но страшно Кэролайн не было. Пусть здесь Клаус был только

оборотнем, а не бесконечно сильным бессмертным гибридом, он ее не уронит.

Поднявшись наверх, он поставил ее на ноги и наклонился, чтобы снова поцеловать. Кэролайн встретила его на полпути, и на этот раз, когда он дернул ее на себя, она была готова и тут же обвила его ногами.

У Кэролайн был хороший секс. Человеческий, вампирский и гибридский, и ни один из них не был сравним с сексом с Клаусом. Он буквально бросил ее на кровать, словно она была пушинкой, и прежде чем она смогла подумать об этом, он был уже на ней, и его руки были повсюду. У Кэролайн возникло чувство, что она может просто взорваться от желания или спонтанно самовозгореться, потому что за всю свою жизнь она еще не испытывала подобного.

— Нечестно, — охнула она, когда он сдернул с нее футболку, — у тебя было больше времени и больше опыта!

Он только довольно хмыкнул, снимая футболку и с себя и бросая ее на пол:

— Преимущества бессмертия, любимая, — он склонился и расстегнул ее бюстгалтер, обнажая ее. Кэролайн воспротивилась желанию прикрыться, уставившись в его разом расширившиеся зрачки и наслаждаясь тем, как замерло его дыхание.

— Похоже, тебе придется научить меня, — пробормотала она, сама задыхаясь. — А теперь снимай штаны.

Подчинившись ее команде, он встал и избавился и от штанов, и от белья, пока Кэролайн занималась тем же. Она одновременно нервничала, предвкушала и боялась, и прежде чем она решила, какая эмоция сильнее, он вернулся к ней в постель, и его кожа была такой горячей, что ей показалось, словно окунули в кипяток.

Теперь он пропустил ее волосы сквозь пальцы и устремился ниже, не торопясь гладя и лаская каждый дюйм ее кожи. Кажется, он целую вечность потратил на ее грудь, целуя и облизывая, пока она не начала ерзать.

— Хватит дразнить, — выдохнула она. — Ну же!

Он приглушенно засмеялся, как-то… Нежно, как ей показалось, целуя ее в живот:

— Кто-то определенно должен научить тебя терпению, любимая, потому что я собираюсь провести не один час, наслаждаясь твоим телом.

Кэролайн с трудом сглотнула, когда он прикоснулся губами к бедру и хитро взглянул на нее. Она уронила голову на подушку, когда он толкнул в нее палец и согнул его, задев точку, заставившую ее забыть собственное имя, забыть все, кроме того, что она чувствовала.

Кэролайн чувствовала нарастающую внутри волну, выдохнув имя Клауса, когда к одному пальцу присоединился второй.

— О Господи, Господи, я сейчас умру, — охнула она.

Клаус отодвинулся, оставив ее задыхающейся и опустевшей:

— Ты преувеличиваешь, любимая.

Он поднялся по ее телу, его глаза сияли, и Кэролайн знала, что внутри он смеется. Ее это не волновало, потому что он выглядел таким же восхищенным, как и она, и было так здорово знать, что она влияет на него так же, как он на нее.

Она чувствовала его прижавшийся к ее бедру член, и Кэролайн скользнула руками по его спине к заднице, притягивая его ближе, пока он не скользнул в нее. Дыхание Клауса замерло на ее плече, и Кэролайн дала ему секунду, чтобы привыкнуть, обнимая его ногами за талию.

Она нежно прошлась ногтями по его спине, вонзив свои человеческие зубы в его плечо. Клаус схватился за ее волосы, не дергая, и Кэролайн едва не умерла от удовольствия, когда он внезапно толкнулся глубже.

Они нашли ритм, и Кэролайн изумило то, как идеально они сошлись. Она была на краю. Клаус целовал ее, глубоко и беспорядочно, и Кэролайн не беспокоили их сталкивающиеся зубы, потому что она была почти на самом пике, и чувствовла себя так, словно одновременно умирает и летит. Клаус зарычал ей в ухо, когда ее сотряс спазм, кончая сам, и Кэролайн подумала, что даже если они вернутся домой, прежней она уже не будет.

Клаус перевернулся, потянув ее за собой. Она свернулась на нем в клубок, приводя дыхание в порядок. Под ее ухом грохотало его сердце, и она улыбнулась ему в грудь. Рука Клауса все еще была в ее волосах, нежно смахивая пряди с лица.

Лежа так, Кэролайн думала, что если бы она могла быть верной ему, если бы она была такой, какой он хотел ее видеть, он бы сделал для нее все, что угодно. Кэролайн думала, что он бы сжег весь мир, если бы она попросила. Она думала, что, может быть, не стоило так долго сопротивляться, потому что Клаус может и был жестоким, плохим, но он не привык к тому, чтобы выбирали его, и, быть может, если бы она только выбрала его, если бы она только могла выбрать его, он мог бы выбрать ее.

Кэролайн всегда любила тех, кто не любил ее в ответ. Она всегда любила родителей больше, чем они любили ее, и хотя она знала, что была небезразлична и Мэтту, и Тайлеру, она знала, что они и не любили ее, не так, как любила их она.

Клаус тоже не любил ее, Кэролайн не нужно было сомневаться в этом, она даже была не уверена, был ли он способен на любовь. Пусть так, но если бы Кэролайн отдала ему свою верность, Клаус не ушел бы, как всегда уходили Тайлер и Мэтт. Тысячу лет он пытался собрать свою семью воедино, по их воле или нет, из какого извращенного чувства верности, и Кэролайн это могло бы пригодиться.

— Ник? — Пробормотала Кэролайн, прижимаясь губами к его коже.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, Кэролайн, — едва слышно прошептал он, и Кэролайн стало интересно, его имя в ее устах звучало так же соблазняюще, как когда он произносил ее?