3.2.

Кэролайн больше не хотела смотреть на картину, хотя та была изумительна. Она не хотела смотреть на нарисованную на полотне улыбку, не хотела смотреть на доказательство того, насколько на самом деле ей был небезразличен Клаус.

Так что она подалась вперед и поцеловала его, потому что ничто не могло отвлечь ее так, как Клаус. Он быстро пришел в себя, то, что она выронила одеяло, тоже помогло, и ей оставалось только дождаться, пока он скинет с себя одежду.

Кэролайн раньше никогда не плакала во время секса, и не планировала делать этого сейчас, но раньше она и не чувствовала этот комок в горле, как когда Клаус опустил ее на расстеленное по полу одеяло. Ее глаза еще никогда так не горели, как сейчас, когда Клаус шептал ей на ухо глупые комплименты, поклоняясь ее телу.

Она ненавидела то, как любила это, и ненавидела то, что скоро должна была все это потерять.

На следующее утро она проснулась еще до будильника, и, пока Клаус мирно спал, переоделась в рабочую одежду и спустилась вниз. Нельзя сказать, что она пыталась от него сбежать, просто она не была готова начать день с домашней сцены с ним в постели. Ей приснилась их свадьба, и Кэролайн ненавидела то, что теперь никто в ее жизни не сможет превзойти сделанное им предложение: на пляже, на одном колене. Будет так сложно разделить их жизнь здесь, в этой идиотской альтернативной реальности, от их жизни в настоящем Мистик-Фоллс, где Кэролайн должна его ненавидеть.

Она его не ненавидела. Она вообще когда-нибудь ненавидела его по-настоящему? Потому что в ее голове был миллион причин его ненавидеть и еще один миллион причин, по которым ненавидеть его она просто не могла.

В любом случае, она уехала на работу и полностью ушла в планирование и общение с клиентами. Она не допускала ни единой мысли о Клаусе и даже не взяла трубку, когда он позвонил ей за ланчем.

К концу дня она понимала, что должна ему перезвонить, потому что хоть она и не готова была вернуться домой, бросить его она тоже не могла. Кэролайн знала, что в этой реальности у него больше никого нет, никто не знает его настоящего, и если он ее потеряет, у него сорвет крышу. Скорей всего, он примется убивать невинных, и тогда ей будет еще труднее справиться с тем фактом, что она хотела его.

Так что она позвонила ему, и он ответил, с привычным акцентом:

— Здравствуйте?

— Привет, Ник, — поздоровалась Кэролайн, страстно желая, чтобы ей никогда не приходило в голову звать его этим именем, но ему нравилось, так что после ужина у Ребекки она только так его и называла.

— Привет, Кэролайн. Я звонил во время ланча, но…

Она быстро нашла оправдание:

— Извини, у меня была встреча с клиентом. Я звоню, чтобы предупредить, что еще заеду в магазин. Хочу новое платье к сегодняшнему открытию галереи.

— Я надену костюм, висящий в шкафу, — сказал он. — Подойдет?

Она засмеялась:

— Конечно. Я просто хочу новое платье. Ну, знаешь, что-то, что купила я.

— Хорошо, — согласился он, зная, что лучше не спорить с нею на тему моды, — будь дома к шести, мне сказали, что нас ждут в семь.

Она слегка задохнулась, как всегда, когда Клаус вел себя, как идеальный муж:

— Конечно. Скоро буду. Пока!

— Кэролайн, — вмешался он, прежде чем она положила трубку, — ты в порядке?