3.6.

Клаус зарычал:

— Кэролайн Форбс, ты обвиняешь меня в том, что я плохая нянька?

— Кэролайн Майклсон, вообще-то, — поправила его Кэролайн, наслаждаясь тем, как у него упала челюсть, — и я возьму свои слова обратно, если ее заберешь ты, чтобы я могла с работы сразу поехать домой.

Клаус помолчал с секунду, а затем медленно улыбнулся, и, к ее шоку, засмеялся:

— Договорились, миссис Майклсон.

Она заснула, улыбаясь.

***

Когда на следующий день Кэролайн вернулась домой, из студии раздавался смех. Она поставила свою сумку на пол, заметив валявшиеся на ковре розовые туфельки и повешенный на перила лестницы рюкзак с блестками; ее не удивило то, что Клаус вспомнил, что нужно было забрать Ханну — она напомнила ему об этом уже раз семь — но то, что Ханна не сидела в одиночестве на диване, а он не прятался в другом конце дома, шокировало ее.

Она распахнула дверь студии, и у нее открылся рот: Клаус и Ханна, оба босые и перемазанные краской, по очереди запускали руки в банки с краской и брызгали ею на поставленное вертикально полотно. На лице Клауса красовался голубой отпечаток ладони.

— Что здесь происходит? — Спросила Кэролайн, и оба, и Клаус, и Ханна, замерли, виновато на нее покосившись.

Ханна наконец не выдержала и прыснула:

— Дядя Клаус сказал, что это лучший способ рисовать пальцами.

Клаус пожал плечами:

— Так и есть. Иначе пальцы смазывают всю текстуру краски.