4.8.

Он перевернулся, притянув ее к себе, и накинул на них мягкое покрывало вместо одеяла, поцеловал ее в лоб и не произнес ни слова, когда ее слезы начали капать ему на грудь.

— Я заставлю тебя поверить мне, Кэролайн, — снова пообещал он, низко и сонно.- Все у нас будет хорошо.

И как бы Кэролайн этого не хотела, она ему поверила.

***

Она должна была это предвидеть. Ни в одной из их жизней ничего не было просто, и когда всю следующую неделю они провели, словно в раю, Кэролайн должна была догадаться. Клаус большую часть времени пытался загладить вину, готовя ей завтрак перед работой и целуя до подгибающихся ног, когда она возвращалась домой. На кухне она находила цветы, готовила ужин, а затем они занимались любовью на каждой горизонтальной поверхности их дома.

Она не сказала ему о ребенке – она хотела, но была напугана, особенно, после его срыва. Но срок был еще маленький, и Кэролайн хотела, чтобы он еще больше привык к этой жизни, прежде чем добавить ко всему этому еще и ребенка.

Он рассказывал о своей жизни – маленькие истории, даже несущественные, что-то о его деревне, первом путешествии за море и как трудно это было, о том, как он и Элайджа устраивали бои на мечах. Он больше рассказал о Майкле, и Кэролайн возненавидела его так же, как ненавидел Клаус. Она узнала, каким ребенком была Ребекка, и о Хенрике, и том, как сердце Клауса разбилось на куски, когда он умер.

Клаус стал человеком, которого она могла понять, и хотя в нем было намного больше, чем она уже о нем знала, теперь она его знала. Может быть, лучше всех остальных, может быть, даже лучше, чем его семья.

Взамен Кэролайн рассказывала ему о своей жизни – ей это казалось скучным, все эти истории об ее родителях, о том, как она росла, но Клаус казался увлеченным. Он слушал ее, и она осознала это, когда рассказала ему о своем любимом месте, маленьком городском пляже Пескадеро в Калифорнии, а затем однажды вернулась домой с работы, а он сделал ей сюрприз, купив билеты туда. В место, где она была, когда один-единственный раз покидала Мистик-Фоллс.

Поездка была назначена на две недели спустя, и Кэролайн не могла дождаться.

Все было просто идеально.

Вот почему все развалилось на куски из-за одного звонка посреди ночи.

От резкого звука Клаус проснулся с таким видом, что был готов порвать кого-то на куски, и Кэролайн подумала, что это рефлекс, оставшийся с его вампирских деньков. Она потянулась и схватила трубку с прикроватной тумбы, глядя, как Клаус упал обратно на подушку.

— Да? – сонно произнесла она.

— Это дом мистера и миссис Никлаус Майклсон?

Кэролайн заморгала, пытаясь проснуться:

— Да. Это Кэролайн Майклсон. Кто это?

— Это главная больница Мистик-Фоллс, — сердце Кэролайн подпрыгнуло. – Здесь находится Ханна Донован, и вы двое указаны, как ее крестные родители и экстренные контакты.

Кэролайн сбросила с себя одеяло, по ее позвоночнику начала подниматься паника.

— Да, да, она моя племянница, что случилось? В чем дело?!

Услышав ее, Клаус спрыгнул с кровати и начал натягивать штаны.

— Что случилось, Кэролайн, что такое?

Она отмахнулась, одной рукой одеваясь, пока доктор говорил:

— Она на нашем попечении. Мы бы хотели, чтобы вы приехали в больницу, и мы могли бы все обсудить.

— Разумеется, мы уже едем, — выдохнула Кэролайн, сбегая вниз по лестнице. Клаус схватил ключи. – А Мэтт и Ребекка? Родители Ханны?