5.3.

Может быть, так лучше.

— Тебе просто нужно это сказать, — сказала она ему с закрытыми глазами. — Спроси меня снова, Ник.

Клаус засмеялся, неожиданно и громко:

— Какую часть? Сбежим со мной? Путешествуй со мной? Живи со мной? Останься со мной? Выходи за меня?

— На все, — прошептала Кэролайн, — на все – да.

На этот раз, когда Клаус поцеловал ее, она не хотела выключать эмоции – она хотела чувствовать это всегда, чувствовать, словно они непобедимы и безупречны. Она любила его так сильно, что сердцу в ее груди было больно, и она почти могла представить, что остаток их жизни может быть таким же идеальным.

Клаус прервал поцелуй слишком рано, положив ладонь, большую и теплую, на ее щеку, и она еще никогда не видела, чтобы он улыбался так широко.

— Умираю от голода, любимая. Ты, наверно, тоже.

Кэролайн кивнула:

— И моя мама, Ник. Они даже ничего не сказали о моей маме! Она знает, где я была? Она знала, что со мной ничего не случилось?!

Клаус наклонился, прижавшись своим лбом к ее, и Кэролайн уставилась в его голубые глаза.

— Сначала пойдем ко мне. Это ближе, и там есть кровь. А затем я отведу тебя к матери.

Кэролайн кивнула, и на этот раз они не бежали к особняку Майклсонов, а прошлись; Кэролайн хотела вечно не отпускать руку Клауса. К тому моменту, как они подошли к крыльцу, на подъездной дорожке уже стояла машина Элайджи, и Клаус на секунду заколебался.

— Майкла здесь нет, — мягко сказала ему Кэролайн.

Клаус нахмурился:

— Я знаю.

Она пожала плечами:

— Он был мудаком, но он мертв. Мне показалось, что тебе нужно об этом напомнить. Теперь эта реальность кажется неправильной.

Клаус оценивающе на нее посмотрел и вновь потянул за собой, без всякого намека на страх, который, как ей показалось, она видела мгновение назад. Они столкнулись с Элайджей только на кухне, где Клаус усадил ее прямо на стол и обеспечил уже вторым пакетом четвертой положительной

— Никлаус, — тихо проговорил Элайджа с другого конца кухни от двери.

Клаус с трудом вежливо кивнул ему:

— Брат.

Элайджа вздохнул:

— Я прошу прощения, но я думал, что поступаю наилучшим обра…

— Я не хочу, чтобы ты извинялся. Ты невольно оказал мне услугу. Но Элайджа, предупреждаю – и это мое единственное предупреждение, другого не будет: если ты вновь задумаешь навредить мне или Кэролайн, или разделить нас, я убью тебя. Не думай, что я не смогу. Я сделал это в другой реальности – той, куда ты нас сослал.

Элайджа распахнул глаза, и Кэролайн, видя, что Клаус пытается остаться угрожающим, удержалась от комментария, что технически Элайджу убил другой Клаус.

— Я не думал, что там будем мы, — наконец сказал Элайджа. – Я заинтригован этой другой реальностью.

— Ты и должен, — сказал ему Клаус. – Там были Хенрик и Кол. Мы все были людьми, и у Ребекки была дочь.

Элайджа улыбнулся:

— Ей бы это понравилось.

— Я не хочу ей говорить, — объявил Клаус, — знание о том, что могло бы быть, только сделает ей больно.

Кэролайн ощутила, как на глазах собираются слезы, и отбросила последний пустой пакет. Она чувствовала себя больной, но теперь это было не из-за привычной уже тошноты. Теперь это была боль потери, и хотя она была счастливее рядом с Клаусом и ждущей их вечностью, она оплакивала потерянную ими жизнь.

Ребенка, которым мог у них быть.

— Сейчас я отвезу Кэролайн домой, — сказал Клаус Элайдже. – Не ходи за мной.

Он протянул ей руку, и они прошли мимо Элайджи к серебристой сияющей машине Клауса. Кэролайн села на пассажирское сидение, Клаус включил кондиционер и положил руку на ее бедро.

— Станет лучше, — пообещал он, целуя ее в плечо.

Она улыбнулась ему, и хотя улыбка была немного влажной, он принял ее и выехал на дорогу к ее дому.

Они припарковались возле машины ее матери, и Кэролайн замерла от страха. Она чувствовала облегчение, что ее мама была дома, облегчение, что с ней все было в порядке, но она так нервничала. Она боялась увидеть ее вновь, боялась, что мама сможет увидеть все ее так тщательно хранимые секреты и причину, почему ей так больно.

А еще она боялась того, что скажет мама, когда она расскажет ей о Клаусе.

— Ты останешься со мной? – Прошептала Кэролайн, не глядя на Клауса.

— Навсегда, — пообещал Клаус в тишине машины. – Но сейчас я подожду в твоей комнате. Вам с мамой стоит поговорить наедине. Я ей не нравлюсь.

Кэролайн повернулась к нему и слегка улыбнулась:

— Понравишься. Это займет какое-то время, но ты ей понравишься. Обещаю.