5.4.

Клаус протянул руку и мягко коснулся кончиком пальца ее груди над сердцем:

— Думаешь, Ребекка предпочла бы знать? Думаю, я бы хотел знать…Я имею в виду, по крайней мере, в другой реальности она получила такую жизнь, какую всегда хотела, и даже если это нечестно… Не знаю. Может, это ее утешит.

Кэролайн больше не могла плакать, хотя хотела. Она хотела закричать, в гневе от его слов, но что-то в ее груди ослабло, и она подумала, что кажется, готова рассказать все.

— Я была беременна.

Слова упали, словно камни, и Клаус прищурился.

— В другой реальности?

Кэролайн кивнула:

— Да. Другое тело… Просто… Я все думаю, что это самая несправедливая часть.

Клаус тяжело выдохнул:

— И когда ты собиралась мне сказать?

Кэролайн дернула плечом:

— Я хотела рассказать утром. Столько всего, и Ханна… — Ее голос оборвался. – Но я собиралась рассказать. Нам нужен был дом побольше.

Клаус прикрыл глаза, пытаясь успокоиться.

— Кэролайн, я не знаю, утешит ли это тебя, но… Это тело было беременно. Подумай, как они будут счастливы… Ты сама сказала, они пытались завести ребенка целую вечность.

— Но я была счастлива! Это не честно! – Заплакала Кэролайн, зажмуриваясь, чтобы сдержать слезы.

Клаус крепче прижал ее к своей груди. Его сердце билось не так – оно больше не было уязвимым и смертным, оно билось благодаря чужой крови.

— Они будут любить ребенка, — прошептал Клаус.

— Но я любила ее. Ты полюбил бы ее.

Клаус вздрогнул:

— Ее?

— Мне казалось, что это девочка, — сказала ему Кэролайн, хотя это было так глупо, срок был слишком маленький. – Мы были бы так счастливы.

Клаус поцеловал ее волосы:

— Мы все еще счастливы, Кэролайн.

Кэролайн спрятала лицо у него на груди и не ответила, хотя она знала, что они будут счастливы. Это займет какое-то время, но она переживет это, и другие Кэролайн, Клаус, и Ханна, и ребенок будут ей сниться, и она будет счастлива.

— Я хотела ту жизнь, — призналась она. – Она была идеальна.

Клаус слегка ее сжал:

— Знаю. Но эта жизнь тоже хороша. Подумай, сколько ты сможешь увидеть, сколько узнаешь, любимая. У нас есть вечность, чтобы исследовать каждый город в мире, и мы сможем наблюдать, как он меняется. Я возьму тебя в Италию, и Токио, и даже Пескадеро, и может быть, однажды мы вырастим ребенка с такими же голубыми глазами, как у тебя. У нас есть вечность, Кэролайн.

Кэролайн медленно проваливалась в сон под голос Клауса, описывающего их жизнь вместе, и подумала, что он прав. Может быть, не эту жизнь она всегда хотела, но она принадлежала ей, и никто не мог забрать ее у нее.

***

Она снова проснулась одна, но на этот раз половина кровати Клауса была теплой, и Кэролайн видела солнце за шторами. Ее дневное кольцо показалось ей тяжелее обычного, когда она перевернулась на бок и нашла на соседней подушке записку и коробочку

Сначала Кэролайн открыла коробочку, потому что ей никогда не удавалось держаться подальше от подарков, и обнаружила внутри ожерелье, подаренное Клаусом перед арт-шоу в другой реальности. Оно было таким же прекрасным, как она помнила, и Кэролайн просто не могла не влюбиться вновь в изящную цепочку и бриллиантовую подвеску.

В записке говорилось «Наслаждайся подарком, он всегда будет твоим. Пожалуйста, окажи мне честь и присоединись ко мне за обедом в Гриле. Твой, Ник».

Кэролайн перечитала записку трижды, пока не запомнила ее, и наконец ощутила себя легче, словно груз скорби по потерянному давил теперь меньше. Наверняка со временем она с этим справится, а впереди у нее будет тысячи таких дней, когда она проснется, чтобы найти рядом записку, и подарок, и приглашение на свидание.