Глава 13

— Тренер не обязан отвечать за ваши жизни. Он отвечает за победу в матче.

Инструктор всегда говорил это, будто присказку.

По его словам, за боковую линию имели право выходить только одиннадцать человек от команды – и только игроки. Как только звучал стартовый свисток, тренер уже ничем не мог им помочь.

Нельзя сказать, что он придерживался политики невмешательства. Скорее наоборот.

— Не буду спрашивать, кто тайком лакал колу. Мне плевать, что это за мерзавец. Просто молча встань и иди бегать, пока не сожжешь все сожранные калории.

На самом деле он наверняка всё знал.

В тот день взгляд Инструктора был прикован к одной-единственной точке.

Он смотрел прямо на Хендо.

Не выдержав ледяного взора, Хендо, пошатываясь, поднялся, но не спешил на пробежку. Вместо этого он принялся лепетать жалкие оправдания:

— Слышал, в Барсе есть один сумасшедший парень. Лео, как-то там его дальше…

— И что?

— Я видел видео, он и правда творит безумие. Так вот, говорят, он обожает колу… Да-да, я заткнулся и пошел бегать.

Мудрое решение. Я до сих пор, спустя тринадцать лет, отчетливо помню, как взгляд Инструктора на девяносто процентов превратился в взгляд серийного убийцы.

Выпроводив Хендо на поле, Инструктор медленно перевел глаза на меня.

— А ты-то чего вскочил, Сан?

— Я тоже пил.

Конечно, это была ложь. Я и сейчас не жалую газировку, а в те времена и вовсе избегал сладкого, а если и пил колу, то только «зеро».

Просто тогда я был в отчаянии.

Хендо, чей талант оценивали в шестьдесят миллиардов вон, наматывал круги по полю. Значит, я, даже близко не стоявший рядом с ним по способностям, обязан был пахать вдвойне.

— Тебе бы лучше завязать с беготней. Умение отдыхать – это тоже работа профессионала.

— Я еще не стал профессионалом.

Проглотив фразу «честно говоря, сомневаюсь, что когда-нибудь стану», я быстро добавил:

— Но я знаю точно: если не буду бегать сейчас, то профессионалом не стану никогда. И я знаю, что когда-нибудь пожалею о сегодняшней слабости.

— Что ж, это твоя жизнь.

Инструктор с горькой усмешкой отступил, и я, коротко кивнув, направился к полю.

— Но в футболе не всё делается в одиночку.

Когда я проносился мимо него, до меня донеслось бормотание, похожее на разговор с самим собой.

— Как и в самой жизни.

Я был слишком юн, чтобы понять смысл этих слов.

Через месяц после того дня мои колени окончательно сдались.

***

Прошло уже тринадцать лет. Времени, чтобы пережевать те события, было предостаточно, и я повзрослел настолько, чтобы осознать значение своего тогдашнего выбора.

Я ни капли не жалею о том времени, но мои близкие смотрят на это иначе.

Мать дошла до той стадии, когда ненавидит всё, что связано с моей юностью в Сандерленде. Её передергивает при виде любого предмета, похожего на футбольный мяч, а английскому языку она советовала мне учиться исключительно с американским произношением.

Отец внешне никак не проявляет чувств, но если по телевизору показывают футбол, он молча переключает канал.

Даже Чемпионат мира, величайший праздник для стариков его поколения, не стал исключением.

А что касается Хиджу…

Я думал, с ней всё в порядке. Она иногда смотрела матчи, сама села в самолет до Англии и даже ловко справлялась с делами клуба.

Но, как оказалось, и у неё была точка кипения.

— Хиджу.

— Не пытайся меня переубедить.