168.

Прим. переводчика: Почему «168»? А без понятия.

______________________________________

Киригая Кадзуто играл многие роли. Злодей, крутой фехтовальщик, наёмник-фейри — и даже, однажды, герой. Сейчас же он изо всех сил старался не играть роль — а на самом деле быть мужем Юки Асуны.

— Ты собираешься разбудить маму? — спросила Юи, следуя за ним вверх по лестнице на третий этаж гильхолла.

— Шшшш… Нет, не собираюсь, — ответил он, взвешивая в руках поднос с завтраком. — Но если она почувствует запах и проснётся сама…

Отец и дочь переглянулись, затем Юи открыла дверь в главную спальню.

Это помещение с собственной прихожей, кабинетом и ванной вполне подходило для главы небольшой гильдии. На самом деле Кирито думал, что они могли бы закрыть большую часть дома, и жить здесь… — что было потенциальной проблемой.

Он оценил щедрость — но о чём думала леди Сакуя, даря им такой дом? Да они запарятся поддерживать в нём порядок — и оставался вопрос денег.

Двор Фейри исправно выплачивал вознаграждения за различные поручения, которые он выполнял, — но Сугуха по-прежнему была единственной в семье, у кого была постоянная работа и стабильная еженедельная зарплата. У них было отложено немного денег — но вопрос начинал давить на его разум очень взрослым образом. Особенно всякий раз, когда он говорил об этом с Эгилем.

Еда, одежда, топливо для приготовления пищи, бесчисленные мелочи, которые им скоро понадобятся… На всё это потребуются деньги — и у молодого сприггана возникло смутное подозрение, что их и близко недостаточно.

Кирито переступил порог спальни и, по крайней мере, на какое-то время, забыл обо всём этом.

На данный момент это место было его священным убежищем.

Они постарались сделать комнату как можно более мирной и уютной, высокие окна, выходящие на улицу, были широко открыты, впуская свежий воздух, аромат весенних садов и приглушённые звуки города, едва различимые сквозь шелест ветвей деревьев на ветру.

Занавески мягко колыхнулись, когда он поставил поднос с завтраком на анахронично выглядящий кофейный столик. Анахронизмов было довольно много — совершенно современно выглядевшая латунная сантехника никак не сочеталась с мебелью из красного дерева. В центре комнаты располагалась абсолютно декадентская кровать-платформа королевских размеров.

Под более чем четырьмя квадратными метрами тонких хлопковых простыней бугорок, выдававший расположение единственного обитателя, был практически незаметен, и сердце Кирито снова кольнуло беспокойство.

Сначала, после возвращения, всё казалось ему сном — Асуна была жива, в безопасности и свободна, и он боялся, что вот-вот проснётся и обнаружит, что ничего из этого не было.

Но по мере того, как вихрь празднования утихал, — утихла и девушка. Месяц опасностей и лишений, три месяца виртуального плена до этого, не говоря уже о двух годах смертельной игры, — всё это не прошло даром. Из какого бы источника силы Асуна ни черпала, чтобы бесконечно идти вперёд, — теперь, наконец ощутив себя в безопасности, она, казалось, утратила его. Вскоре после прибытия в Аррун она почти всё время спала — и всё равно казалась усталой.

Усталой и болезненно худой.

Во время шатаний по Альбиону еды, вроде бы, хватало всем — но бывший зам-ком «Рыцарей Крови» в первую очередь заботилась об остальных, оказавшихся под её ответственностью.

Врачи сказали, что физически с ней всё в порядке и что всё, что он мог сделать, — это дать ей отдохнуть и убедиться, что она хорошо питается, но ему казалось, что он делает недостаточно.

Юноша взял с подноса кружку и присел на край кровати. Он осторожно приподнял уголок одеяла — ровно настолько, чтобы запах проникал внутрь. Постепенно комок в покрывалах зашевелился — а затем вяло развернулся.

Из-под одеяла показалась голова со спутанными каштановыми волосами, Асуна прищурила мутные карие глаза и потрогала опухшее со сна лицо. Вокруг одной из её ноздрей было кольцо чего-то засохшего и липкого.

Она была прекрасна.

Сначала юная мейв явно не поняла, где находится. Потом несколько раз моргнула и зевнула. Кирито услышал словно эхо — сзади. Юи стояла, потягиваясь и прикрывая рот рукой.

— Простите… — тихо сказала девочка, забираясь на кровать поближе к матери

— Кирито-кун? — пробормотала Асуна.

— Доброе утро, соня.

Он протянул кружку — и увидел, как в глазах супруги медленно загорается узнавание:

— Это что?..

Он кивнул. На миг к Асуне вернулась её стремительность — кружка попросту исчезла из его рук. Мейв вдохнула густой пар, осторожно сделала первый глоток… Послышался удовлетворённый вздох.

— Где ты это взял?

— Эгиль купил немного зёрен у торговца из Руб Аль`Кхали. — Тот приехал в Аррун, чтобы закупиться «фейрийской экзотикой», — а вместо этого получил прибыль, принеся им что-то знакомое. — Прошло не так уж много времени, не так ли? — Кирито усмехнулся. — Я имею в виду — с тех пор, как ты пила кофе?

Минута мысленного подсчёта:

— Более двух лет и четырёх месяцев, — ответила Асуна, делая ещё глоток.

— Что? Но в Айнкраде… — Он был уверен, что видел, как она пила кофе. Если напрячь память… В основном она пила «чай улун», «лимонад» или, иногда, бокал «белого вина», но… — Подожди… Правда?

Асуна кивнула.

— Я попробовала его однажды, вкус был… прекрасный. Но в хорошем кофе есть много тонкостей, которые невозможно передать в полном погружении.

Её взгляд стал задумчивым и отстранённым.

Похоже, ей не нравилось напоминание, что мир, в котором они жили, был недостаточно реален, чтобы продолжать в нём жить. Моменты, когда иллюзия разрушалась, напоминая об их тюрьме, всегда были самыми тяжёлыми. Но здесь это было не так — каким бы невероятным это ни казалось, чистая физическая реальность Халкегении была неоспорима. Словно в доказательство этого, Юи наклонилась к матери, осторожно прижавшись к руке.

— Юи-чан…

— Доброе утро, мама!

— Угу… Ты помогала папе готовить этот пир? — спросила она, осматривая фруктовые ломтики и кубики сыра.