Глава 47

Глава 47

Майор Ягаре стоял у края ямы и смотрел вниз. День был жаркий, и солнце находилось в зените, не создавая ни единой тени. Бездна была круглым разрывом на земле, отказывающимся уступать солнечному свету.

Стены были гладкими и ровными, за исключением лестницы, что по спирали вела вниз.

— Мой отец говорил: чем глубже колодец, тем холоднее вода, — сказал пастор Чесинхе, — но чем глубже спускаешься, тем ближе становится ад. Он был здесь пастором до меня.

— Как глубоко он спустился? — спросил Ягаре.

— До конца.

Ягаре кивнул. У священнослужителей, что служили здесь проводниками, была традиция в конечном итоге совершать путешествие на дно, из которого ещё ни один не вернулся.

— Если вы не против, я спрошу, — сказал пастор, — вы будете стоять гарнизоном на постоянной основе?

Ягаре отвернулся от ямы и посмотрел на маленького круглолицего мужчину в простой крестьянской одежде. Она была хорошо сделана, идеально подходя для суровой пустыни, чего не скажешь о тряпье, которое он был вынужден носить. Учёный муж, который, в отличие от него, предпочёл жить посреди пустыни. Учёный муж, который носил шипастую булаву, свисающую с его пояса.

— Да, — сказал он. — Это и честь для меня, и наказание.

Он посмотрел поверх головы пастора на крепость на холме. Двести человек для защиты от того, что могло ждать момента в бездонной яме и однажды вылезти из неё. Плохо обученные и недисциплинированные. Они были к его услугам, если он сможет ими управлять.

— Я слышал кое-что об этом, — сказал пастор. Он вытер верх лысой головы манжетой коричневого шерстяного рукава. На его лице на мгновение показалось сожаление, возможно, из-за того, что он забыл свою шляпу. — Я знаю, что не вежливо предаваться сплетням, но перед этим трудно устоять, когда больше нечем заняться.

Принять извинения было не сложно, даже если не знать, по какому поводу они были принесены. Засушливый пейзаж во всех направлениях более чем служил оправданием. Нечего делать, не с кем разговаривать, не с кем сражаться. Границы кое-как были очерчены, и горный народ держался сам по себе. Сплетни ценились весьма высоко.

— Не стесняйтесь спрашивать, пастор, — сказал он. — Я могу подтвердить, что всё, кроме самой грубой клеветы, возможно, правда. Я — классический пример сияющей звезды, которая низко пала из-за собственного высокомерия. Трагический конец сверкающей карьеры. — Он грустно улыбнулся и дёрнул носом, когда его усы кольнули ноздри. Ему становилось лень ухаживать за ними, что было верным признаком ниспровержения мужчины.

— Если вы когда-нибудь захотите поговорить об этом, я с удовольствием выслушаю вас. Конфиденциально, конечно. Моя клятва где-то далеко в закоулках моей памяти, но она по-прежнему действует.

— Спасибо, пастор. Я уверен, что наступит время, когда я захочу воспользоваться вашими услугами.

Он говорил из вежливости, но, возможно, сказанное им было правдой. Сначала желание побриться, а теперь и желание сохранить свою гордость.

Это была не особенно захватывающая история. И она определённо не стоила того, чтобы из-за неё разрушать карьеру. Его отправили наблюдать и докладывать о группе фермеров, которые объединили свои силы и образовали народное ополчение. Они хотели заявить о независимости своих незначительных земель в горной местности. Скорее всего, они хотели больше не платить налоги монархии, которую они отвергали как недостойную пожинать плоды их трудов.

Наблюдать и докладывать. Какая скучная миссия. Вместе с ним был целый отряд — сорок хорошо обученных рейнджеров, каждый из которых был способен убить дюжину крестьян. Он решил в своей бесконечно безрассудной мудрости, что ему нужно проявить инициативу. Подобного рода поступки высоко оценивали. Когда они заканчивались успехом.

Он не ожидал, что они будут так хорошо организованы. Он не ожидал, что они будут так хорошо подготовлены. И более всего, конечно же, он не ожидал обрушивавшегося с неба пылающего масла.

Среди крестьян был один из тех людей, которые любят придумывать блестящие идеи. Новые способы решения старой проблемы. Иногда вы можете найти такого человека среди новобранцев. Человека, у которого был лучший способ завязывать узел на своём рюкзаке, способ, которым пользуется его отец на своей рыбацкой лодке.

В такого новобранца полагалось вбить, что его завербовали вовсе не за его новаторство. Внешний опыт был нежелательным и не поощрялся. Но фермеры явно думали иначе.

Он всё равно должен был победить. Он знал, что именно он отдал им победу. Его люди тоже это знали. Это было самое горькое.

Это было не так уж умно. Воздушные змеи, несущие восковые горшки с горящим маслом. Потребовались некоторые умные расчёты, чтобы восковые горшки расплавились в нужный разрушительный момент. И некоторый навык управления воздушными змеями, которым, как оказалось, обладал местный пастух, который использовал змеев для управления своими стадами.

Но это он, а не какой-то зелёный новобранец был ошеломлён их появлением, не сумев отдать команды, когда это было жизненно необходимо. Большие, красочные фигуры с развевающимися хвостами. Его разум впал в детство, или так оно ощущалось. Сказки о драконах, дышащих огнём. Глупые истории, заставившие мальчика захотеть быть рыцарем, сражаться с существами, которых не существовало.

И вдруг змеи пролетели над ним, извергая языки огня.

Последовал хаос. К тому времени, когда он собрался с мыслями, что покинули его, треть его отряда была мертва, а большинство выживших бежало в панике.

Для империи это не стало катастрофическим провалом. Был послан другой, более крупный отряд, который уничтожил фермеров. Потребовалось меньше суток, чтобы превратить их поля в пепелища, вместе с их причудливыми мечтами о независимости.

Преступление Ягаре было намного хуже его неуклюжего неповиновения. Он опозорил и себя, и империю. Никто не стал бы этого терпеть, но публичный выговор разгласил бы то, что силы империи потерпели поражение от грязного сброда.

Вместо этого Ягаре повысили и отправили сюда, в самый дальний уголок империи. В место, которое он считал таким же вымышленным, как и драконов. Разумеется, все знали, что это было не продвижение, а изгнание. Он потерпел поражение от крестьян. Для него унижение было гораздо предпочтительнее признания в том, что на самом деле заставило отключиться его чувства.

— Я читал об этом месте в книгах, — сказал он пастору. — Мне никогда не казалось, что оно действительно существует.

— О, я думаю, что многое из того, что было написано, не очень точно, но, как вы сами видите, разлом очень даже существует. И некоторое из того, что было написано, пусть в это и трудно поверить, тоже правда. 

— Магия и монстры? — сказал Ягаре с улыбкой, из-за которой зачесался его нос.

— Ну, это зависит от вашего определения обоих. Я не могу сказать, что видел, но есть сведения о странных событиях, что произошли там, внизу. И то, что вы, несомненно, слышали чаще всего, — чистейшая правда. Никто никогда не возвращался с уровня ниже третьего.

Исследования заходили вниз на три этажа, и четвёртый никогда не был завершён. Никто никогда не возвращался, чтобы объяснить почему.

— Вы знаете почему? — спросил Ягаре пастора.

— Никто не знает.

— Но разве у вас нет теории?

Пастор был больше, чем жителем-священником. Он был учёным, экспертом по разлому. С тех пор, как бездна была заброшена как важное место, сюда назначали служителя церкви, чтобы тот наблюдал за великим разрывом на земле. ​ Смотреть, учиться, ждать…

Ягаре провёл кое-какие исследования, когда ему сообщили о месте назначения, и знал примерную историю. Знал, что это место считалось местом религиозного значения. Тем не менее, до некоторой степени никто не понимал, что это такое и почему оно здесь было.

Они прикладывали все усилия, чтобы отыскать ответ, но бездна проглотила тех, кого отправляли исследовать её. А как иначе они могли раскрыть её секреты?

— Ох, ну, у меня есть некоторые соображения, но ни одним я не хочу делиться. Не пока я трезв, во всяком случае. Среди местных жителей ходит довольно много историй.

Коренное население, горный народ, в развитии ушло недалеко от дикарей и влачило жалкое сосуществование благодаря охоте и рыбалке. У них не было поселений, о которых можно было упомянуть, никаких строений больше хижин.

— Кто-нибудь из них занимался тщательным изучением? — спросил Ягаре, снова глядя в глубины.

— Не совсем, — сказал пастор. — Они говорят: если слишком долго смотреть в неё, сойдёшь с ума.

Ягаре оторвал взгляд, хотя и знал, что его дразнят. 

— Что-нибудь ещё?

— Демоны, которые исполняют желания, и тому подобное. — Он озорно усмехнулся. Церковь не одобряла такие разговоры, но пастора, похоже, это не заботило.

И почему именно он должен быть здесь, в самом отдалённом уголке страны? Они едва ли могли найти более безлюдное место, чтобы ещё сильнее наказать его. Ягаре понял, что то же самое верно для него. Было чувство свободы, которое пришло вместе с изгнанием.

— Есть какая-нибудь история, которая объясняет, как это место однажды внезапно появилось?

Пастор кивнул. 

— Их множество. Возможно, вы захотите послушать о демоне, который путешествует между мирами? История начинается с потерянного духа…

◇　◇　◇

— Подождите, — сказал Ник. — Вы собираетесь перейти в другую историю?

Над ним была тишина. Множество звёзд, или что бы это ни было, мерцали осознанно. Он направил свой вопрос самым ярким из них.

— Я думал, вы расскажете мне о первом маге.

Снова тишина. Но на этот раз она была особенная: она говорила, что эта была та самая история, которая ему обещана, со всеми мельчайшими подробностями. Ник не особо хотел сидеть и выслушивать длинную версию. А стоять всё это время он совершенно точно не хотел.

— Если только один из них и не является первым магом. Я уже вижу, как Ягаре совершает дикую и безрассудную попытку подчинить демона. А пастор Чесинхе мог быть коллекционером тайных знаний. Но это место, где они находятся, оно ведь не в Ранваре? 

Тишина.

— Я не думаю, что эти племенные земли позже стали Ранваром. Дорашам, Гилведей и прочие небольшие провинции — не эти земли, верно? Похоже, это произошло дальше. Гриссенхейм?

Гриссенхейм — страна, из которой приехал Денкне. В именах Ягаре и Чесинхе было что-то гриссенхеймское, но эта страна возникла относительно недавно.

— Или то, что было до Гриссенхейма. Думаю, у них была империя. Горретская империя?

Больше молчания, но что-то в мерцании звёзд подсказало ему, что он прав. Где-то в старой Горретской империи появился проход между измерениями. Это означает, что первый маг был не из Ранвара, Дорашама или Гилведея.

— Что ты делаешь? — спросила Симоль. — Ты заставляешь меня слушать увлекательную сказку о двух мужчинах, стоящих над ямой, а когда Все-Мать собиралась раскрыть секрет первого мага, ты прервал её. — Она был возмущена неподходяще выбранном им моментом.

— Я так не думаю, — сказал Ник. — Она увела бы нас в другую историю, а затем в другую, и в другую. Это довольно очевидная тактика. Уверен, мы кое-чему бы научились, но мы бы просто попали в нескончаемый цикл историй.

— И зачем ей это делать?

Хороший вопрос. 

— Я не знаю.

— Ты думаешь, что у тебя появились особые способности, когда теперь внутри тебя есть демон? Типа способности видеть сквозь пустой трёп?