Глава 231.

Антрас пытался предугадать реакцию Баррона. Если бы тот следовал стандартной процедуре, то он разместил бы копьеносцев между пехотой, чтобы предотвратить продвижение наступления вражеской армии. Затем, используя специальный арбалет Республики для первой атаки, они могли нанести значительный урон имперской пехоте.

«Когда это произойдет, мы тоже понесем некоторый ущерб. Но как только мы окажемся в центре борьбы за доминирование, даже если мы понесем определенный ущерб в начале, мы будем в выигрыше…»

— Что они делают?

Антрас занимался тем, что прикидывал, что может произойти во время битвы. Когда вдруг от удивления широко раскрыл глаза.

Республика сделала совсем не тот шаг, который он ожидал. Кавалерия стояла в клинчатом строю на фронте республиканской армии. А на самом переднем плане развевался на ветру флаг, сигнализирующий о местонахождении генерала Баррона.

— Он планирует возглавить прорыв? Он действительно планирует сделать что-то настолько безрассудное?

Антрас не мог не задаться вопросом, не блефует ли республиканец.

Бывали случаи, когда Мастера брали на себя инициативу в силовом уничтожении боевых линий противника, но все зависело от времени и места. Даже если Баррон являлся Мастером, имперская армия насчитывала 200 000 солдат; только пехота состояла из 140 000 человек. Пехота стояла близко друг к другу, продвигаясь вперед. Будь он даже Мастером, если бы он попытался прорваться через это, то наверняка застрял бы в середине.

«В таком случае он будет изолирован в гуще врагов. Не может быть, чтобы человек, закаливший свои кости на войне, не знал этого. Или, может быть…»

Антрас нахмурился и пробормотал.

— Неужели он настолько уверен в своей собственной силе и могуществе, что ему наплевать на здравый смысл?

На его вопрос последовал незамедлительный ответ.

***

— Вперед.

Он не кричал громко и не произносил воодушевляющую речь, чтобы поднять боевой дух. Но…

— ДА, СЭР!!!

В голосах офицеров, следовавших за ним, звучала абсолютная вера.

С генералом Барроном в авангарде его личная кавалерия двинулась вперед клином. Их численность составляла 1 000 человек. Хотя 1 000 кавалерии было не маленьким числом, оно все же было слишком незначительным, чтобы выступить против 200 000 человек. Однако существовали три переменные.

Во-первых, эти 1 000 кавалеристов составляли элиту всех элит, которые прошли личное обучение у Баррона, чтобы стать его подчиненными и учениками. Во-вторых, пока генерал вел их вперед, они демонстрировали достаточно боевой мощи, чтобы даже личные люди Зигфрида, Призраки, опасались сражаться с ними. И, наконец, третье. Во главе этих 1 000 человек, прорывающихся через вражеский лагерь, был сам генерал Баррон.

***

— Они идут!

— Поднять щиты!

— Соберитесь вместе…

Командир пехоты, который отдавал приказы своим людям, не мог продолжать.

ЛЯЗГ!

Баррон заткнул его, ударив со всей силы. В тот момент, когда генерал нанес удар, пехотные ряды имперской армии оказались разбиты.

— Продолжаем.

Бэррон говорил спокойно, продолжая размахивать мечом. 

***

— Гуух!

— С… спасите меня… гух!

— А… ааааа…

Просто и ясно, это была катастрофа.

Они занимали господствующее положение, потому что их число превосходило противника? Как нелепо. Имперским солдатам захотелось проклясть своего командира и сказать ему, чтобы он спустился и сражался сам.

Этот человек, Баррон, напоминал ураган. Они чувствовали себя так, словно их захлестнуло стихийное бедствие, а не война. Каждый раз, когда тот взмахивал мечом, солдаты погибали от ужаса, а линии сражений были нарушены. Каждый раз, когда он проходил мимо, руки, ноги и даже плоть солдат разлетались, как листья на ветру. 

Если и существовал ад, то он находился здесь.

Если для имперской армии эта сцена стала адом, то для республиканцев она представляла собой славную сцену совершения геройского поступка, больше чем что-либо другое.

— Баррон! Баррон! Баррон! Баррон!