Глава 129

Конечно, у феодализма имелись и свои недостатки, но они были минимальными по сравнению с его преимуществами. Однако главной критической слабостью этой системы было то, что если глава разделившей земли семьи терял свое право Лорда, все другие присягнувшие им семьи также утрачивали свои права и титулы, потому что они являлись фактически одолженными.

Вот почему война между двумя главами семейств была редкостью. Но если это действительно происходило, вассалам нужно было направлять все свои ресурсы на военные действия. Потому что поражение означало потерю всего, чего они так старательно добивались.

Тотальная война с обеих сторон. Победитель забирал все, а проигравший падал в пропасть. Вот чем являлось столкновение между Вольфгангом и Лихтеном.

— К сожалению, все они погибли в бою… из-за кое-кого.

— Но ситуация осложнилась, потому что вместо этого выиграл Вольфганг, — произнес Исаак, совершенно никак не отреагировав на пассивно-агрессивный тон кивнувшей в ответ Ривелии.

Члены основной семьи имели право наследовать и управлять имуществом и владениями семьи. Если те, кто находился на очереди наследования, умирали, семья обращала внимание на следующего преемника, но если подходящего кандидата не имелось, борьба за наследство становилась неизбежной.

Призрачная преемственность была непреодолимой для дочерних семей. Если бы они получили возможность выйти на передний план, то продолжили бы свою семейную линию не как ветви, а как главного рода.

— Боковые ветви, выскакивающие как чертики из деревянных коробочек со своими жадными махинациями, меня не беспокоят, поэтому скажи им, чтобы даже не вздумали меня раздражать.

Услышав это, Ривелия склонила голову, задумчиво прищурившись. И только несколько секунд спустя осознала, что Исаак ее неправильно понял.

— Позвольте мне повторить, что все погибли.

— Хочешь сказать, что все преемники главы и дочерних семейств мертвы?

— Да. Из-за кое-кого были стерты целые семейные линии.

Исаак нахмурился, учуяв сарказм Ривелии.

— На что ты намекаешь?

— Прошу прощения?

— Я спрашиваю, почему ты продолжаешь бродить вокруг да около. Скажи четко, что ты там имеешь в виду.

Ривелия мельком взглянула на Лайлу и Джулию и, убедившись, что они достаточно далеко для того, чтобы слышать ее голос, ответила:

— …Приношу свои извинения. Скажу это еще раз. Это ваша вина, Лорд Исаак.

Исаак сладко улыбнулся, услышав эти прямолинейные слова.

— Вот видишь, можешь же, когда хочешь. А-то я уж чуть было по ошибке не посчитал, что всему виной кто-то другой, а не я, когда ты все время говорила «из-за кое-кого».

— …С этого момента я обязательно прислушаюсь к вашему совету.

— Хорошо. Запомни это. Но, стоит признать, даже вассалы Вольфганга были весьма старательны и усердны. Они все присутствовали на войне — и главные, и второстепенные семьи, да. Действительно обидно терять таких преемников, — пробормотал Исаак, и Ривелия согласно кивнула. Это было еще более трагично, потому что они знали об этом факте куда больше, чем кто-либо другой.

— Итак, исключая территорию самого Вольфганга, кто управляет землями вассалов?

— Вот почему сэр Пунт и просит вернуть Лайлу. Родственники используют овдовевших жен как предлог для расширения своей территории.

— А не слишком ли они быстры?

Потеря мужей и сыновей должна была быть душераздирающим горем для жен и матерей, но для их семей это наверняка стало прекрасной возможностью. Если им удастся убедить вдов усыновить сына или дочь, родственники смогут унаследовать эти земли без одобрения семьи Вольфгангов.

Конечно, не все семьи соблазнятся этим, но миром всегда больше руководила выгода, чем честь.

А поскольку у семьи Вольфгангов не имелось подходящего кандидата, который мог бы взять на себя управление вотчиной, количество пускавших слюни на эти земли людей увеличивалось с каждым днем. Присутствие Лайлы было абсолютной необходимостью для того, чтобы укрепить ее законную преемственность и в конечном итоге позволить стать Лордом.

— А что там у Лихтенов?

Брови Ривелии напряглись.